Ее брат умер на виселице на Чаринг-Кросс за день до ее свадьбы. Он умер с улыбкой на устах, верным подданным короля Карла. Он никогда уже не вернется, но я прошу вас, джентльмены присяжные, вас, жители Англии, которые любят справедливость и верят в нее, освободить эту женщину, которую обвиняют в убийстве. Если убийство и произошло, то за него должен отвечать я. Но я заверяю вас, что это был честный бой, благородный поединок, проходивший в соответствии с дуэльным кодексом. Я убил человека, чья смерть сделала мир чище и лучше.

Кончив говорить, Белогрудый обвел взглядом зал суда. В наступившей тишине замерли последние отголоски его слов, а потом все присутствующие в едином порыве встали, чтобы его приветствовать. Мужчины размахивали шляпами, женщины – платочками. Только Барбара Каслмейн и окружавшие ее придворные сидели молча и неподвижно, а их застывшие лица казались почти глупыми среди улыбок радостно возбужденной толпы.

Секунду Белогрудый смотрел на Тею, словно прощаясь, а потом медленно попятился к двери, не опуская пистолеты.

Дойдя до дверей, он повернулся к группе мужчин, что толпились около, и сказал:

– Подержите дверь, парни, – несколько минут.

– Сделаем! – пообещали они. – И счастливо тебе!

Tee показалось, что всего секунда прошла с того момента, как Белогрудый стоял перед залом, заставляя присутствующих ловить каждое его слово. И вдруг он исчез. Его помощники исчезли одновременно с ним. Перед дверями несколько дюжих парней переругивались с солдатами, которые вдруг пришли в себя и теперь пытались пробиться сквозь толпу туда, где скрылся Белогрудый.

Судебный посыльный выкрикивал:

– За ним, люди! Хватайте его! За его голову обещана награда в тысячу фунтов!

В ответ раздался взрыв хохота и советы, как ему следует поступить с собственной головой. Несколько минут царила полная неразбериха, а потом голос судьи восстановил порядок.

– Возможно, после этой крайне ненадлежащей процедуры господин главный прокурор захочет изменить формулировку обвинения? – осведомился он.

Сэр Болсом Джонс встал с места.

– Милорд, – объявил он, – от имени правительства его величества я хочу снять обвинение, выдвинутое против леди Пантеи Вайн, чтобы позже выдвинуть его против тех лиц, которые в настоящее время еще не находятся под арестом.

В дальней части зала раздались выкрики:

– И никогда не будут! Вы его не поймаете, сколько ни старайтесь!

Судья призвал всех к порядку, и в зале снова стало тихо.

– В таком случае, – медленно и размеренно проговорил он, – мой долг и, должен добавить, мое сердце требуют снять с леди Пантеи Вайн обвинение, выдвинутое против нее, и объявить его несостоятельным. Леди Пантея Вайн может считать себя свободной.

На этот раз даже судье не удалось прекратить приветственные крики зала. Они были оглушительными, радостными и трогательными. Впервые после своего выхода из камеры этим утром Тея с трудом сдерживала подступавшие к глазам слезы.

Это были слезы радости: ее любимый снова пришел ей на помощь и спас ее жизнь.

По возвращении во дворец на Тею посыпались поздравления и от друзей, и от бывших врагов. Она не хотела ни с кем ссориться и поэтому старалась не обращать внимания даже на самую явную лесть.

Она была счастлива вернуться домой, и первое, что сделала, обретя свободу, – это преклонила колени в королевской часовне, вознося благодарственную молитву, которая шла из глубины ее сердца. Однако радость ее омрачалась мыслью о том, что теперь Лусиусу угрожает еще большая опасность, чем прежде.

Трудно было надеяться на то, что власти простят ему, что он держал под пистолетами судью и присяжных и сделал судебную власть всеобщим посмешищем. Все только об этом и говорили. Театральное появление Лусиуса и спасение Теи сделали его героем Лондона.

Мальчишки мастерили подобия масок из тряпок и играли на улицах в Белогрудого, который бросает вызов судье Далримплу. При этом роль Белогрудого доставалась старшим и сильным ребятам, а младшим как более слабым приходилось соглашаться на незавидную роль королевского судьи.

Во дворце те, кто не был на заседании суда, снова и снова просили Тею описать им Белогрудого и утверждали, что влюбились в него по одним только описаниям и рассказам. Апартаменты леди Дарлингтон осаждали женщины разных возрастов, которые мечтали поговорить с Теей о ее галантном избавителе. И все они не скупились на лукавые намеки, даже не догадываясь, насколько их романтические предположения близки к истине.

Тея не могла бы сильнее любить этого человека, тосковать о нем, трепетать при одной мысли о нем. И ей трудно было скрывать свои чувства от тех, кто с любопытством выспрашивал ее. Все ее существо томилось от любви. Ее не оставляли мысли о подстерегающих его опасностях, так что она не ведала ни минуты покоя. Тея снова и снова переживала те секунды, когда Лусиус появился в зале суда. Его полная достоинства походка, гордо поднятая голова, чуть насмешливая улыбка – все переполняло ее сердце любовью и гордостью. В тот Гуюмент она с трудом удержалась, чтобы не броситься к нему в объятия! Каждый миг был запечатлен в ее сердце.