Она была так красива, что казалась существом из какого-то иного мира. Широкие пышные юбки вечернего платья шелестели при каждом ее движении, бриллианты на шее мерцали и переливались, темные волосы обрамляли безупречно прекрасное лицо. Она стояла, слегка покачиваясь, словно какое-то сильное чувство не позволяло ей оставаться неподвижной. Она стояла и ждала, но ничего не происходило, и постепенно с ее лица исчезло радостное возбуждение. Она застыла в растерянности.

И в эту минуту от дальней стены часовни отделилась какая-то фигура. Человек двигался так тихо, что Барбара заметила его, только когда он сделал уже несколько шагов. Ее губы приоткрылись в тихом вздохе, а руки сжались, словно от избытка радости. В следующую секунду Белогрудый вышел в полосу лунного света.

Барбара осталась на месте, а он подошел к ней неспешной, размеренной походкой. Движения его были такими решительными, что заставляли почувствовать: в его приходе есть нечто важное. Он подошел настолько близко, что Барбара увидела, как в прорезях маски сверкают его глаза. На мгновение его губы сжались, а потом он снял шляпу и вежливо поклонился.

– Вы леди Каслмейн? – спросил он.

– Вы меня узнали!

– Ваше лицо, как и ваше имя, известны многим, Барбара не поняла, была ли в его словах насмешка или простая констатация факта. После короткой паузы Белогрудый спросил:

– Почему вы здесь?

Она удивленно посмотрела на него, а потом ответила:

– А почему бы нет? Есть какая-то причина, по которой мне не следовало сюда приезжать?

Его губы сжались, но, помолчав, он сказал:

– Похоже, ваша светлость решили со мной поиграть. Я рассчитывал встретить здесь кого-то другого, и, полагаю, вам об этом известно.

– А почему мне должно быть это известно? Я приехала полюбоваться лунной ночью. Мне вдруг захотелось убежать от лжи и притворства, которые царят при дворе. Я приехала сюда одна в поисках чего-то нового.

Говоря это, Барбара пристально наблюдала за ним, ожидая увидеть беспокойство, недоумение, неуверенность, говорит она правду или нет. Обычно ей удавалось заставить всех верить себе, но разбойник, к ее изумлению, казался совершенно спокоен, и его лицо оставалось суровым. Почему-то ей вдруг показалось, что он строго судит ее, хотя она не могла бы объяснить, откуда у нее возникло такое чувство.

– И, приехав сюда, вы нашли то, что искали? – спросил он.

Барбара чуть запрокинула голову, чтобы лунный свет упал на ее лицо, и тихо ответила:

– Да: ведь я нашла вас!

Наступила тишина – такая напряженная, что воздух вокруг них словно вибрировал. А потом Барбара Каслмейн порывисто дотронулась до руки Белогрудого.

– Я хочу с вами поговорить, – очень мягко сказала она. – Не найдется ли тут такого места, где мы могли бы присесть?

Мне нужно так много вам сказать!

Лицо Белогрудого было обращено к ней, но бархатная маска скрывала его выражение, а решительно сжатые губы не выдавали никаких чувств. Однако он ответил не колеблясь:

– В той стороне есть надгробная плита, на которую ваша светлость могли бы сесть. Конечно, если вы не боитесь привидений.

– Я не боюсь ни привидений, ни многого другого, – ответила Барбара. – Знакомы ли вы с другой женщиной, которая приехала бы сюда ночью без форейторов и грумов?

– Мое знакомство с женщинами, которых обычно сопровождает свита, несколько ограничено, – сухо напомнил Белогрудый, направляясь к надгробию. Дойдя до него, Барбара опустилась на мраморную доску, широко раскинув юбки, словно устраивалась на привычной мягкой кушетке, обитой атласом. Белогрудый молча смотрел на нее. Выждав несколько секунд, она указала на камень рядом с собой и приветливо предложила:

– Не хотите ли присесть? Мне трудно говорить, когда вы возвышаетесь надо мной. Очень высокие мужчины меня почему-то утомляют.

Он исполнил ее просьбу, и теперь лунный свет падал и на его лицо, по-прежнему скрытое полумаской. Позади них поднималась каменная стена часовни, защищая их от любопытных глаз и от ночного ветерка. Изящная резьба на разрушенной колонне рядом с надгробием придавала этому уголку что-то античное, а Барбара в парче и бриллиантах словно соединяла собой древность и современность. Мысли путались, становилось непонятно, где кончается прошлое и начинается будущее.

Она была так хороша, что сердце любого мужчины забилось бы быстрее. Сжав руки, она сказала умоляющим тоном:

– Прежде чем мы начнем наш разговор, я прошу вас об одном одолжении.

– О каком же? – осведомился Белогрудый.

– Снимите, пожалуйста, маску! – попросила Барбара. – Мне очень хотелось бы увидеть ваше лицо.

– Почему оно вас интересует? Вы надеетесь опознать меня в другой, возможно, менее счастливой ситуации или просто вам, как и многим другим женщинам, любопытно узнать, что за жестокое чудовище скрывает эта маска?