— Привыкай, — пожала плечами она. — Ты нынче с богами чуть ли не чаще чем с людьми общаешься. Учись понимать такие приемы. Начинай сам этим пользоваться, — я задумался над этими ее словами. Крепко задумался.

— Нет, Лада, — сказал я в конце концов. — Не по мне это. Я слишком прямолинеен. Вокруг да около ходить не умею. Такой уж характер.

— Как ты меня назвал? — удивилась она.

— Лада. Тебе не приятно? Просто долго пытался подобрать нежное сокращение, но это пока лучшее, что смог придумать, — пояснил я.

— Мне приятно, что ты задумался об этом, но… Понимаешь, Лада — имя другой богини…

— Это проблема?

— Не совсем. Но… Называя имя бога, ты вкладываешь в это хоть малую, но частичку силы, которая к этому богу отправляется. Собственно по следу такой частички к тебе и пришла на ту планету твоя княжна. А богиня, что ты назвал… Она ведь реальная. Или тебе меня одной мало? Ты решил пригласить еще ее?

— Хм… — аж поперхнулся я. — Неужели произнесенное мной, оно настолько заметно? Делать ей больше нечего, как на каждого дурака реагировать?

— Ты — далеко не каждый. И знаешь это, — сказала Ладора внимательно следя за появившимися вокруг нас потоками света, очень похожими на ее собственную силу, но немного отличающиеся оттенком, которые быстро формировались в сгусток внимания, какой я наблюдал у самой Ладоры иногда.

— И что мне теперь делать? — осторожно спросил я свою спутницу, глядя на этот сгусток.

— Пригласить к разговору, раз позвал, — пожала Ладора плечами. — Или же очень вежливо и искренне попросить прощения за беспокойство и впредь не совершать подобных необдуманных действий.

— Прошу простить меня, светлая богиня, — поклонился я в седле сгустку божественного внимания. — Я ошибся в произнесении имени своей спутницы и назвал твое. Это не повторится. Я не хотел тревожить тебя понапрасну, — сгусток чуть колыхнулся и медленно стал рассеиваться, исчезая, пока вовсе не исчез. Я облегченно выдохнул.

— Слава Творцу, что хоть Неназываемого по глупости не призвал. Вот бы был казус…

— Неназываемого? — переспросила Ладора.

— Поверь, — очень серьезно, даже слегка побледнев от представившейся перспективы, посмотрел я прямо в глаза богине. — Ты не захочешь с ним встречаться!

— Ну, — протянула она, приложив пальчик к нижней губе. — Он так-то больше для мужчин страшен… И для воплощенных сущностей…

— Ты Его знаешь?!! — ужаснулся я. А у самого реально сердце в пятки прыгнуло.

— Лично нет, но слухом земля полнится… Ты ведь имеешь в виду Х… — я с круглыми, лезущими из орбит от ужаса глазами закрыл ей ладонью рот.

— Не надо! — взмолился я. — Очень прошу тебя! Не буди лихо! Не будешь? — она отрицательно помотала головой. Я убрал ладонь. А она закатилась неудержимым смехом. И смеялась так, уткнувшись в конскую гриву, еще минут пять, не останавливаясь, только изредка утирала выступившие слезы.

— Ты бы видел себя… — наконец смогла выдавить из себя она. — Я же просто шутила! Не знаю я такую сущность. Просто в голове у Риты подсмотрела, когда ты его упомянул. А так, да — мне этот размалеванный мужеложец также противен, как и тебе.

— Пожалуйста, Ладора, милая, не шути так больше, — попросил я.

Я немного ошибся в своих предположениях: нам не пришлось ночевать под открытым небом. К вечеру наш небольшой отряд прибыл, как я понял, к заставе, одной из многих. Там и заночевали.

Смотреть на мучения Риты, сползающей со своей смирной кобылки, было поистине удовольствие. Совершенно бесчеловечное садистическое удовольствие. А уж ее взгляд, брошенный мне в ответ на предложение остаться тут и не продолжать эту пытку, достоин быть запечатленным лишь кистью величайшего мастера! Такая дичайшая смесь боли, ненависти, решимости, злобы, муки… Жаль, что художника как раз рядом не было.

Что ж, круче этого взгляда может быть лишь ее же взгляд утром, направленный на уже оседланную лошадь, на которую ей предстояло снова забраться, ведь задерживаться мы даже и не думали. Как я вечером выяснил у князя, нам предстоял путь еще до самого Вытяжска — военного городка-крепости, который является центром княжества.

Кстати, я был удивлен, когда выяснил одно забавное обстоятельство: тут князь — не титул. Он не владеет землей, не правит княжеством. Нет! Князь — тут нечто среднее между званием и должностью. Примерно можно на наш лад перевести как командующий войсками округа. Только в данном случае не зажравшийся пузатый генерал за пятьдесят, способный лишь расписаться там, где поставят его руку, а реальный командир, который в случае чего лично поведет в бой дружину.

И князь — должность выборная, ни в коем случае не наследуемая. Выбирают его на общем собрании сотников округа, тобишь княжества.