— Скажу, — согласился я. — С людьми не воюю.

— Категорично?

— Абсолютно категорично, — отрезал я. — Это не война, а преднамеренное массовое убийство. Империя или Царство, или просто деревня — смысл и результат один, только в затраченном времени разница.

— Не поедешь? Чем объяснять будешь?

— Не знаю пока, — нахмурился я, невольно представив лица тех, кому придется отказывать. — Кстати, вспомнилось, Император этот, что у него за имя такое? Если он из Рома, как понимаю, местного аналога Римской Империи моего мира, то имя должно бы звучать как-то иначе, тебе не кажется?

— А что такого? — провела она очередной раз гребешком по волосам, получая от этого явно видимое удовольствие. — Обычное русское имя. Как и фамилия.

— Русское? — удивился я. — Не славенское, а именно русское? Ты хочешь этим сказать, что он не местный?

— Прямо говорю: Станислав Зорич, как у вас принято говорить, попаданец. Он тоже из закрытого мира. Только не знаю — из твоего или какого-то на него похожего.

— Да ты что? — удивился я. — Земеля, — расплылся в улыбке. — Земляка отпиздить, как домой съездить, как говорят в армии! Значит точно поеду с князем.

— Мне не очень приятно, когда ты при мне материшься, — поморщилась она.

— Ой! Извини пожалуйста, — постучал я рукой себе по губам. — Больше не повторится. Расскажешь про этого Зорича?

— А что тут рассказывать? — вернулась она к своему занятию. — Как у вас говорят про подобный тип героя в книжках, типичный Марти Стью: сил не меряно, маг, воин, везунчик, красавчик, любимец женщин, которые на него буквально вешаются, с соответствующим отношением к ним.

— От оно как? — протянул я, уже предвкушая встречу. Должен признать, что МС — мой излюбленный жанр фэнтези. Шанс посмотреть на такого героя со стороны, в живую? Это же классно!

То, что я сам МС, причем «аццкий», хм… Ну, так я это я. Со стороны то я себя не вижу.

— Примерно так, — ответила она. Я встал с земли, отряхнулся и подошел к ней.

— Давай помогу, — предложил ей, протянув руку за гребнем. Она чуть удивленно на меня посмотрела, затем улыбнулась, протянула гребень и, расправив волосы, повернулась спиной. — У тебя очень красивые волосы.

— Спасибо, — ответила она.

— Не за что, — пожал я плечами. — Это же ведь не я их тебе дал, просто констатирую факт.

— Все равно, — не согласилась она. — Любой женщине нравится слышать комплименты. Особенно, когда они искренние.

— Мне не понять вас, — вздохнул я.

— Женщин не надо понимать, нас надо любить! — рассмеялась она. — Запомни это и жить тебе сразу станет проще. Тем более не стоит нас идеализировать, иначе, когда пелена идеализации спадет с твоих глаз, ты будешь разочарован тем, что увидишь, хоть даже это и будет хорошая девушка, но в сравнении с придуманным тобой себе идеалом… Эта разница, став видимой, может кинуть тебя в обратную крайность, а это тоже не правильно.

— Сложные ты говоришь вещи, — вздохнул я.

— Зато делаю простые, — сказала она, разворачиваясь, обвивая мою шею руками, а после целуя в губы.

Это было неожиданно, но до крайности приятно. Мои руки, словно сами собой переместились ей на спину, тоже обнимая и прижимая ее тело ко мне, а губы начали отвечать.

Это было потрясающе приятно, это длилось и длилось. Ее губы были сладки и теплы. Они были одновременно мягки и упруги, нежны и требовательны, а язык проворен.

Мои руки становились смелее, путешествуя по ее телу, вжимая его в мое и исследуя его соблазнительные изгибы.

Дыхание женщины становилось чаще и порывестее…

Все было бы потрясающе, если бы она не потеряла сознание через десяток минут.

Я очень аккуратно уложил ее на расстеленную мою теплую куртку, отпустил и легонечко похлопал ее по щекам.

Она глубоко и резко вдохнула, открывая глаза. Я отскочил от нее на шаг, чтобы моя «особенность» перестала воздействовать на нее.

Свет тут же начал к ней возвращаться и возвращаясь, сиял так сильно, что хотелось отвернуться. Ладора, как и в прошлые разы выгнулась дугой, прочертила в земле пальцами, борозды, судорожно сжимая кулаки и простонала-прорычала, замерев в таком положении на долгие секунды, лишь вздрагивая и даже ударяя кулачками по земле.

В этот раз эти «судороги» длились дольше, чем раньше и были значительно сильнее. Лишь через пять или семь минут она обмякла и задышала, хоть и быстро, но все же ровно и без спазмов.

Лицо ее раскраснелось, груди часто и высоко вздымалась, натягивая ткань сарафана. Я бы сказал, что она в этот момент прекрасна, если бы так сильно не волновался за нее.

Ладора нашла меня глазами и улыбнулась. На прокушенной губе алела капелька крови, но ранка уже успела затянуться. Она слизнула этукапельку языком и снова улыбнулась, но уже лукаво и хитро, после чего отвела глаза в сторону, села на моей куртке и принялась оправлять одежду и быстрыми движениями заплетать волосы в косу.