— Так, — подтвердила мои опасения Ладора. — Убить — не знаю, но ранить точно может.

— Вот и вот-то. Потеряю его где-нибудь при внезапном перемещении, а кто-то найдет. Явно ничего хорошего из этого не получится. Так что пусть у себя его хранит. Если уж когда-нибудь он мне понадобится, то у нее и возьму.

— Хорошо, я передам ей меч и твои слова о сохранности, — кивнула богиня.

— Но сперва поиграюсь немного, — улыбнулся я. А какой бы мальчишка не захотел поиграться с такой игрушкой? А мне как раз Апанас советовал быть собой, не париться и не изображать непонятно кого.

Так что я отложил ножны, перехватил поудобнее меч и начал крутить сначала известные мне ката, потом бой с тенью, а после и вовсе свободную импровизацию-танец с клинком.

А все же хороший меч! Как влитой в руки ложится, словно живой в них пархает. Слушается идеально. Удобный. Таким бы я того Мао раза в два быстрее удвоил. Точнее поделил. На верхнюю и нижнюю половину.

Даже вновь мысль мелькнула: позвать Альраа и побыстрому пару непокорных соседей ее покорить.

Но — нет! Теплица важнее! Мао от меня никуда не денутся, если уж совсем приспичит. Я остановился.

— Выглядит завораживающе, — сказала Ладора. — Настолько красивый танец, что даже забываешь о его смертоносности.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Самому прям понравилось. Но, пожалуй, пора приступать к собственно работе.

— Я отойду, на всякий случай, — сказала богиня и отступила от опушки шагов на тридцать. Я пожал плечами и двинулся к ближайшему дереву.

Взмах, и дерево медленно заваливается срезанное чисто, словно скальпелем. Новый взмах, и следующее повторяет его судьбу.

Навалив десяток деревьев, я понял, что делаю глупость и работаю не эффективно: посрубать все деревья на участке не долго, но вот разгребать потом образовавшиеся завалы — это совсем уже другой вопрос. Так что пришлось отложить меч и браться за топор, так как обрубать сучья и ветки им все же сподручнее.

А дальше работа закипела. Срубить мечом, обрубить сучья топором (или мечом, если очень уж толстые), оттащить ствол в сторону, аккуратно уложить его вместе с другими, согрести ветки и оттащить их в другую сторону, где свалить их все в одну кучу — подсохнет, потом сожгу: зола в качестве удобрения мне еще пригодится, когда саму теплицу закончу и возьмусь за грядки.

Ладора же… Посмотрела, поняла, что я приноровился и больше уже не валю все подряд, а действую аккуратно, перебралась поближе… И развлекала меня пением.

Нет, правда! Она пела баллады.

Вам когда-нибудь пела богиня? А мне пела! Потрясающе красивый голос у нее. Откуда-то лилась тихая музыка, аккомпанирующая ее пению. С ветвей деревьев ей подпевали соловьи (естественно не тех деревьев, что я срубал) и какие-то другие птички… Одно слово — богиня.

Я даже старался шуметь поменьеше. И даже получалось.

Каких-то два часа, и вся площадка оказалась вырублена, стволы и ветки оттащены, остались одни только пни с идеально ровными и зеркально гладкими срезами.

Я вложил меч в ножны и с церемонным поклоном передал его закончившей петь богине. Та приняла его и исчезла. Я же взялся за корни первого пня…

В детстве я читал сказки про богатырей, и в одной из них, про Илью Муромца говорилось, что он корчевал пни на родительском поле, вырывая из земли те, которые до этого десяток коней не могли вырвать. Я тогда не понимал смысла этих строк.

Теперь понимаю — Илюша был пиздец какой сильный парень! Пень из земли выдрать — это не толпу демонов покрошить, тут реально поднатужиться надо.

Но упертость характера и страх закрыть глаза заставляли напрягаться, выдавливать из себя еще немного, и еще немного, и еще совсем чуть-чуть, ну и еще немного после немного сил… Пни начали поддаваться. А после я и вовсе приноровился.

До самого рассвета, с которым я пошел отмываться, Ладора больше не появилась. А я, хоть сам этого и не ожидал, закончил полностью с рассчисткой поля, теперь уже своего поля. И даже пни все в третью кучу оттаскать успел. Что тут скажешь? Я — молодец.

— Ты чего это чумазый такой? — поинтересовался подошедший к колодцу Апанас. — Где перемазаться-то так умудрился?

— Пни корчевал, — ответил я, опрокидывая на себя ведро воды, прямо на одетого, чтобы хоть немного сбить грязь перед тем как начать оттираться как следует. — Тяжелое, кстати, занятие — ужас!

— То есть ты сразу за корчевку взялся? — удивился Апанас. — Я думал, сначала лес попилишь. А ты, выходит, сразу и за то, и за то взялся. Спилил — выкорчевал, спилил — выкорчевал… Эдак ты долго возиться будешь.