— Боги могут менять прошлое? — насторожился я.

— Не совсем. Просто бог — существо единое и продолжающееся как в прошлое, так и в будущее. Он знает то, что знает сейчас и в прошлом и в будущем. То есть ты сказал про стеклодува мне, существующей в этом моменте, но это означает, что ты сказал мне это же и существующей в моменте пятнадцать лет назад, и пятьдесят лет назад и тысячу.

— А вперед?

— С обычными людьми — да. Но с тобой нет. Боги видят тебя только вот так, как сейчас — в непосредственной близости, плотными материальными глазами. И в отличии от нас, в будущем, даже на минуту вперед, ты еще не существуешь. Ты живешь сейчас. Здесь и сейчас. В прошлом есть только твои действия, уже сделанные и ни один бог не властен изменить их или их последствия, но сам ты существуешь только в эту конкретную миллисекунду, микросекунду, наносекунду… Еще меньше — мгновение. Секунду вперед — тебя еще нет. Секунду назад — тебя уже нет.

— Забавно, — хмыкнул я.

— Не буду тебе мешать, — поднялась она с лавки и начала собирать посуду. Что ж, и правда, обед закончился — пора за работу.

Ладора уходила, как и в прошлый раз: под восхищенные взгляды мужчин и шлепки подзатыльников, раздаваемых их женщинами.

— Дядь Апанас, — после завершения работы, за ужином, решил начать я свою тему.

— Чего тебе, Михаил? — вяло поинтересовался он. Мы с ним сидели на завалинке, грея сытые животы на весеннем солнышке.

— Дядь Апанас, можешь мне землицы выделить? — просьба была неожиданной настолько, что он даже оторвал свою спину от теплой бревенчатой стенки и, повернувшись ко мне, хлопнул по коленям.

— Жениться собрался? Молодец! Правильно! И дев… нет, баба хороша, по земле идет, как лебедь плывет. Да и дело знает — что у мужика к сердцу через желудок дорожку торить надо…

— Нее… Рано мне еще, — приоткрыв один глаз, отмел я его предположение. — Тут другое.

— И что же? — разом поскучнел Апанас, возвращаясь к прежнему положению тела.

— Задумка есть интересная… Хочу одну штуку попробовать сделать из тех, что у нас с Риткой дома широко используются.

— И что за штука такая?

— Для начала грибную ферму — она попроще делается, а после теплицу какую следует.

— И что за зверь такой эта «грибная ферма»?

— Погреб такой, длинный, темный, где в специальных кадках грибы растут съедобные. Круглый год, — пояснил я.

— Так грибов и так в лесу, как грязи. За пару дней бабы на всю зиму затариваются: солят, сушат, маринуют. Для чего эта «ферма-то»?

— Свеженькие-то они всяко лучше? — пожал плечами я.

— Ну, положим, может из этой затеи польза выйти. Не большая, но все же польза. А " теплица" — это что такое? — задумчиво огладил бороду Апанас.

— Это такой длинный прозрачный дом, у которого внутри огород разбит. Нормальный такой, хороший огород. Чем он хорош, так это тем, что сажать в нем можно начинать, еще когда снег толком вокруг не сошел. И до самой поздней осени все растёт.

— Баешь ты складно, а сможешь сделать-то?

— Не попробую — не узнаю. Потому и прошу кусок земли по плоше какой-нибудь. Совсем негодящей. Хоть лесом заросшей, хоть сором, хоть выродившейся, хоть и вовсе глинистой или каменистой. Все одно там скапывать все под основание, — пояснил я свою мысль. — Только бы от деревни не далеко, чтобы ребятня потом присматривать за ними могла.

— Ребятня? А что не сам?

— По первости сам, а после других научу, что и как делать. А ребятишки — они же лучше взрослых новому учатся. Да и дел там по идее не так, чтобы много будет… Ну, я так думаю.

— Ладно, — вздохнул Апанас. — Парень ты вроде толковый, может и правда чего путное сделаешь. Когда тебе земля-то нужна будет?

— Да, чем быстрее, тем лучше, — пожал я плечами. — Сегодня покажешь — в ночь и начну.

— Спать по ночам надо, а не херней страдать! — неодобрительно заметил Апанас.

— Не могу, — сглотнул неприятный ком в горле я. — Кошмары мучают. Только глаза закрываю, как возвращаются…

— Просто кошмары или воспоминания? — посерьезнел Апанас.

— Второе. Несколько месяцев уже уснуть не могу… Пока на озере в одиночестве сидел вообще чуть умом не тронулся. Не помогали ни йога, ни медитации…

— Что ж ты такое повидать-то умудрился, что так тебя ломает. Молодой же еще совсем. Не ужто на войне побывать довелось?

— Слава Творцу, на войне не приходилось, Дядь Апанас. Но ужасов на земле и без войны хватает. Не хочу я говорить об этом, не дозрел еще. Пойдем ты мне лучше участок покажешь, да я работать начну, пока на стены бросаться не начал да на луну выть.

— Ну, пошли, раз так все серьезно, — сказал Апанас, поднимаясь с завалинки. — Только, сколь бы ты от кошмаров не бегал, все одно догонят…