— То есть у вас есть некие ритуалы по сохранению зала в безопасности? — уже по своей инициативе спросил Гинд.

— Верно, господин. — закивал старик. — Мы следим, чтобы путы древних клятв не разорвались. Чтобы сила, в них заключенная, оставалась запертой здесь.

Двое других хранителей помоложе принялись вытаскивать из ворот сокрытые внутри прутья-засовы, блестящие от масла. Дверь отворилась медленно, с глухим, протяжным звуком, напоминающим гудение большого колокола сразу после удара.

Внутри нас встретили высокие каменные стойки, на которых горели те самые лампады. Эти конструкции, покрытые рисунками и ритуальными письменами, напоминали часовых, отделяющих настоящее Канртега от его темного наследия. За лампадами простирался огромный, просторный коридор, тонущий в густом мраке. Я сосредоточился. Хм. Тут не было теней мертвых и основание города не проглядывало сквозь древние плиты. Это место реально изолированно. В том числе и на уровне тонких материй.

— Прошу всех соблюдать крайнюю осторожность и выполнять просьбы хранителей зала. — высказалась Альденг, собираясь шагнуть внутрь.

— Постойте. — прервал ее Гинд. — Вы останетесь здесь под присмотром нашего человека.

— Да? Как вам будет угодно. — ответила колдунья.

Я пытался считать в ее реакции признаки излишней нервозности или гнева, но Альденг слишком хороша в искусстве притворства. Сложно было однозначно понять поступающие от нее сигналы.

— Правильно, правильно. — одобрил наши действия Расет. — Не для таких как ты это место, куртизаночка.

Альденг снова не придала оскорблению никакого значения. Выдержка у нее, конечно, мое почтение. Впрочем, если она реально выросла в беднейших районах Канртега, то удивляться нечему.

Итого Альденг осталась под присмотром венатора, а остальной отряд, вооружившись фонарями, шагнул в гробовую тишину прошлого. Лучи света прогнали тьму от стен из блестящего черного камня, которые то тут, то там были украшены этакими плитами-гравюрами из разных материалов. Также попадались разноцветные мозаики, собранные из мельчайших деталей разной формы. Некоторые ячейки пустовали. Наверное, в них были драгоценные камни, которым «благодарные потомки» нашли применение получше. Но мрачные величие древнего зала всё равно завораживало даже мой многое видевший глаз. Высота потолков была метров пятнадцать. С них свисали какие-то декоративные элементы, напоминающие якоря, оплетенные телами людей и чудовищ.

— В начале зала первые из филактерий. — объявил хранитель. — Самые старые, малые и простые по убранству.

Старик указал на десяток небольших ниш, в которых стояли пузатые глиняные урны, а под каждой имелась клинописная надпись на медной табличке.

«Против Сахета Кулама за нарушение обещаний. Мы — Азцох, Миратил, Аваркан».

— Сами филактерии находятся внутри урн. — пояснил служитель. — И они…

— Мусор. Пустые черепки. — усмехнулся Расет. — Идемте дальше. Дальше. Здесь все слишком старое. Первые наброски. Не отработано, не закреплено.

— Пойдемте дальше, раз вам так надо. — обратился к нему старик. — Но проявите уважение, чародей.

— Уважение? Лучше. Я проявляю понимание. Я слышу как мы приближаемся к ним. Доверху заполненные сосуды силы. Идемте.

И мы пошли. Ну как мы? Гинд, Расет, старик-хранитель и чародей из отряда Меликса. Я там присутствовал незримо. Прошли еще несколько десятков простеньких ниш, а затем зал изменился. Он разделился на несколько галерей, однако постоянно пересекающихся между собой. Вместо обычных ниш с табличками теперь были или шикарные постаменты, окруженные статуями, или тоже ниши, но оформленные в сотни раз богаче и ярче. Пузатые урны сменились огромными каменными вазами, золотыми или серебряными ларцами. Могу понять как так вышло. Первые пузатые глиняные урны — результаты самых древних взаимопроклятий. Затем наступает золотой век Канртега. Возводятся знаменитые храмы-зиккураты. Под одним из них создается этот зал и в него заодно переносят сохранившиеся с древних времён урны, уже однако потерявшие магическую силу. Ритуал тогда не был отработан. Жрецы Канртега ещё не успели достаточно глубоко погрузиться в тайны темных искусств.

«Против Гисцара Калтара за его ложь, за глупое тщеславие и вероломное нежелание обсуждать передачу камней Аркины и земель острова Гердабан в общее достояние. Мы — Рамларгар Нэш, Мирза Убур, Кортигар Корр, Арнак Азцох. 6 день Аста, 29 год после Изъятия».

Внешний футляр филактерии представлял собой серебряный цилиндр, покрытый сложным рисунком символов, а вокруг стояли изваяния сирен и каких-то рогатых богов.

— Вот они! Началось. — обрадовался Расет. — Вы чуете их? Вы слышите их?

«Я, действительно, могу ощутить здесь присутствие мощной стихийной силы». — передал мне Гинд. — «И ни с чем подобным я раньше не сталкивался».

Мое сверхъестественное восприятие тоже ощутило некое необычное колыхание мрака вокруг футляра с филактерией.

— Двадцать девятый год после Изъятия! — воскликнул Расет. — Одна из первых или даже первая. Остров Гердабан давно на дне моря, а камни Аркины сгинули после поражения Канртега. Но обида за них все еще хранится здесь.