Драган и Ярослав усадили Венцемира на сиденье, а врач устроился позади него. Стук колес заглушил голос Венцемира. Вскоре санитарная повозка затерялась на проезжей дороге к лесу.

По противоположному от них склону холма крестьяне вели трех солдат. Жасмина стояла рядом с полковником Велевым и поила его водой из алюминиевой кружки.

Мрак все больше прижимался к поляне, и даже отсвет пламени, охватившего дом, не мог разогнать его.

6 января 1949 года

Здорово, Павел!

Пишу тебе, так как это просто необходимо. Сам знаешь: сейчас не время сентиментальничать. Ты выбрал тернистый путь науки. Уже, наверное, видишь ее вершины, но я должен тебя огорчить.

Я дал согласие, чтобы тебя отозвали и назначили на офицерскую должность в армии. Ты здесь нужен! Надо пойти на эту жертву. Каждый должен выполнять свой долг в полную меру своих сил и способностей. Я откажусь от твоей дружбы, если ты рассердишься, получив мое письмо и повестку. Это дело моих рук, в чем я и признаюсь. Международное положение сейчас такое сложное. Прежде всего нужно укрепить боеспособность армии... У нас нет иного пути. Мы поклялись до конца своих дней служить нашему народу.

Извини меня, если я нарушил все твои планы.

Знай, что никто и никогда не сможет нас разъединить.

Жду тебя!

Твой Ярослав.

Павел Дамянов. В кармане у меня лежали два конверта. В одном из них была повестка, а в другом — письмо от Ярослава. Они произвели на меня одинаковое впечатление, и ответ на них мог быть только один: и в том, и в другом случае я сказал бы «Да», хотя мне не очень этого хотелось. Но... «международное положение сейчас такое сложное...».

Рядом сидела моя жена. Она смотрела в окно вагона, радовалась путешествию и тому, что находится далеко от душных аудиторий университета. Покончив с хлопотами, связанными с отъездом, она позволила себе расслабиться, и теперь лицо ее выглядело еще более одухотворенным. Венета всегда довольна, когда в жизни ее ждет что-то новое.

Вот уже два месяца как мы поженились. Венета махнула на все рукой, как это обычно делал ее отец, а ее отец — Драган Сариев, и это означало только одно: раз сказано, то так оно и будет! Она и поставила точку: «Больше так продолжаться не может!» И вот мы вместе, несмотря на то что Драган был против нашего брака.

Это давняя история. Когда-то Драган и мой отец возненавидели друг друга. А с тех пор, как в сорок шестом году мы с Ярославом поддержали женитьбу Велико на Жасмине, Драган перестал доверять и нам. Объявил нас ренегатами. И никто не смог переубедить его. «Каждый, кто позволяет себе плевать на чистоту и мораль партии, — мой идейный враг!» Сказал, как отрубил.

Драган злопамятен, но я его простил. Я не рассердился даже тогда, когда он написал Венете прощальное письмо, как он сам его назвал. А в письме было всего десять строчек. В них он выразил свое возмущение, свое отношение к ее произвольному решению и заявил, что отныне она может не считать себя его дочерью. Коротко, ясно и доступно.

Вероятно, он ждал слез, просьб, разговоров... Но ничего этого не было. Венета прочла письмо вслух, подумала и спросила меня: «Это тебя мучило?» «Ни в коей мере», — ответил я. Тогда она вложила письмо в конверт, засунула его поглубже в ящик стола.

Вчера, когда пришли эти два документа, Венета захотела узнать, что я думаю по поводу этого.

— Неужели тебе не все ясно? — спросил я и, сложив оба листочка, сунул их в карман пиджака.

— Когда мы отправляемся? — в свою очередь спросила она.

— В повестке сказано явиться в трехдневный срок со дня ее получения. Тебе хватит времени уладить свои университетские дела.

— Могу ли я быть тебе чем-нибудь полезной?

Она спросила об этом так спокойно, что я даже удивился. Словно она целыми днями только и делала, что обдумывала все до мельчайших подробностей.

Я обнял ее и заставил сесть рядом.

— Тебе осталось еще два семестра. Литература — твое призвание, и я не могу с легкостью...

Она прикрыла мне рот, и я увидел ее глаза. Они никогда еще не были такими строгими и при всей их строгости — такими нежными.

— Не будем больше об этом, — прошептала она. — Литература может подождать. Я хочу быть рядом с тобой, вместе с тобой. Или тебе этого не хочется?..

Я поцеловал ее, но Венета не ответила на мой поцелуй. Ждала, что я ей скажу.

— Если ты закончишь университет, мы станем еще сильнее, — старался я убедить ее. — Может быть, мне придется навсегда проститься со своей мечтой заниматься юриспруденцией. А ты должна стать самостоятельной, чтобы и мне помогать в трудные минуты. Каждый из нас должник в этой жизни.