ЛОМОНОСОВ. Все не так просто.

Ломоносов кивает на лежащую на стойке газету с кричащим заголовком на первой полосе: «Репортаж со скотобойни – люди поставили убийство животных на конвейер».

ЛОМОНОСОВ. Газеты читаешь?

АРХИМЕД. Ну да, желтая пресса, погоня за сенсациями. В прошлый раз там был репортаж о меховой фабрике. Сегодня скотобойня, а завтра будет расследование об опытах над животными в косметической промышленности. Никто не читает желтую прессу.

ЛОМОНОСОВ. Архимед, не хочу тебя расстраивать, но это твоя газета. Никто не признается в том, что читает желтую прессу. А читают ее все.

АРХИМЕД. Я думаю, это обычная спланированная политическая кампания. Кто-то хочет раскачать лодку. Я уверен, что мы можем наладить взаимоотношения с людьми.

ЛОМОНОСОВ. Архимед, ты знаешь, ты всегда был моим любимым учеником. Но ты всегда оставался идеалистом. Никакой спланированной кампании против людей нет. Просто такие настроения в обществе. Люди сами настроили животных против себя.

АРХИМЕД. Но мои исследования доказывают, что с людьми можно и нужно договариваться. Просто мне нужно время, чтобы довести исследование до конца. Мы должны начинать работать с детьми. Я набросал предварительно программу… Сказки о животных, кукольный театр, мультфильмы про животных…

ЛОМОНОСОВ. Боюсь, что уже поздно.

Пауза. Архимед несколько секунд думает, потом смотрит на учителя.

АРХИМЕД. И что теперь будет?

ЛОМОНОСОВ. Я не знаю. Смотри. (Осьминогу) Цезарь, сделай погромче!

Осьминог, не поворачиваясь, увеличивает громкость на телевизоре. Мы видим парламент. На трибуне витийствует богомол-оратор.

БОГОМОЛ. Люди слишком долго испытывали наше терпение. Пора объяснить им, кто настоящие хозяева на этой планете! Я хочу, нет, я требую боя! Я сам выйду на поле битвы. Да здравствует война!

В зале парламенты слышны торжествующие выкрики. Богомола сменяет какой-то унылый жук.

ЖУК. Поймите, мы не готовы к войне. Люди сильнее нас.

ВЫКРИКИ ИЗ ЗАЛА. Зато нас больше!

ЛОМОНОСОВ (кивая на телевизор) Видишь, что творится? Партия войны берет верх.

АРХИМЕД. И что делать?

ЛОМОНОСОВ. Через неделю в парламенте решающая дискуссия по этому вопросу. Ты должен выступить.

АРХИМЕД. Но мои исследования не закончены!

ЛОМОНОСОВ. Так закончи их!

АРХИМЕД. Легко сказать – закончи! Мне необходимо проверить, насколько устойчива эмоциональная связь человеческих детенышей с домашними животными. Для этого нужно время.

ЛОМОНОСОВ. Нет у тебя времени, Архимед. Нет.

КВАРТИРА.

Архимед вылезает из-под решетки вентиляции. И вдруг он замечает, что хозяйка, воровато оглядываясь, идет в свою комнату.

Она занимается чем-то загадочным за закрытой дверью в своей комнате. Слышны какие-то звуки, звон стекла и металла.

Архимед прислушивается.

Он переходит на стену, идет по стене. Проскальзывает через щель между дверью и верхним косяком в комнату хозяйки.

КОМНАТА ХОЗЯЙКИ.

Архимед висит на потолке возле двери в комнате хозяйки. Он видит, что хозяйка запирает что-то в стол и прячет ключ на верхней полке вешалки в прихожей. Затем ложится на кровать и закрывает глаза. Архимед возвращается в комнату Полины. Залезает на шкаф и обходит чемодан. Входит в лабораторию.

ЛАБОРАТОРИЯ.

Архимед стоит и смотрит на спящего в кресле Мебиуса и Эйнштейна, который возится со своими пробирками.

ЭЙНШТЕЙН (не поворачиваясь). Как дела в институте?

АРХИМЕД (пожимая плечами). Все нормально. Никаких новостей.

Затемнение.

ПРИХОЖАЯ.

Мебиус, Архимед, Эйнштейн и джунгарские хомяки разбегаются врассыпную по квартире.

Мебиус заползает под кровать и не замечает, что его хвост торчит оттуда. Хомяки прячутся кто где.

Слышен голос Полины.

ПОЛИНА. Раз, два, три четыре, пять, я иду искать.

Полина стоит в комнате, закрыв глаза руками.

ПОЛИНА. Кто не спрятался, я не виноват.