Архимед подходит к вентиляционному отверстию и, подняв решетку, выскальзывает наружу.

ВЕНТИЛЯЦИЯ.

Архимед идет по вентиляционной трубе вокруг комнаты. Мы видим как бы вид на дом с улицы – в вентиляции вокруг дома посажены клумбы с цветами. Архимед входит в квартиру через черный ход.

КВАРТИРА ХОЗЯЙКИ.

И оказывается в комнате хозяйки.

Архимед видит, что хозяйка делает себе укол. Затем она убирает ампулу и шприц в стол, запирает его лежит несколько минут, отдыхая.

ЛАБОРАТОРИЯ.

Архимед расхаживает по лаборатории взад и вперед. Эйнштейн, как всегда, химичит за столом, Мебиус, как всегда, лежит в кресле.

АРХИМЕД. Она делает укол себе каждый день в одно и то же время.

МЕБИУС. Ты думаешь, она наркоманка?

АРХИМЕД. Если это так, то наш долг – предупредить об это Полину и ее маму.

ЭЙНШТЕН. Минуточку! А как же научная этика!

МЕБИУС. Эйнштейн прав. Мы не имеем права вмешиваться в жизнь людей.

АРХИМЕД. Как вы не понимаете! Если она наркоманка – значит, она не может себя контролировать. Она может сделать все, что угодно.

ЭЙНШТЕЙН. Архимед, дружище. Успокойся. Мы можем только собирать данные. А уж как потом этими данными распорядятся те, к кому они попадут…

Архимед смотрит на Эйнштена. Он понял намек.

АРХИМЕД. Ты прав. Мы должны заполучить тот препарат, который она себе колет и проанализировать его. Если это наркотик…

ЭЙНШТЕН. …То дальше уже не наша забота.

МЕБИУС (встревоженно). Эй, что вы задумали? В чем подвох?

АРХИМЕД. Никакого подвоха, дружище! Обычная скучная рутинная исследовательская работа.

Архимед подмигивает Эйнштейну.

КУХНЯ.

Архимед свисает с потолка на паутине и переводит стрелки часов на кухне минут на 40 назад. Он едва успевает подняться, как появляется хозяйка, смотрит на часы и отходит. Она начинает пылесосить в коридоре. Мы слышим ровный звук пылесоса во время нескольких следующих сцен.

КОМНАТА ХОЗЯЙКИ.

Архимед спускается на путине с потолка, держа в руках Мебиуса. Кончиком хвоста Мебиус открывает замок. Архимед достает ампулу из стола и поднимается наверх.

НА ШКАФУ.

Эйнштейн берет ампулу и выливает часть ее содержимого в пробирку. Смешивает с другим препаратом, содержимое синеет, Эйнштейн разводит препараты, взбалтывает, нюхает – словом, исследует. Время от времени он подходит к чемодану и пишет на его стенке химические формулы. Стирает, исправляет и снова пишет.

При этом он бормочет под нос:

ЭЙНШТЕЙН. Так… молекулы соединены двумя полипептидными цепями, содержащими 51 аминокислотный остаток. Ага. A-цепь состоит из 21 аминокислотного остатка.

В итоге у него получается вот такая формула:

Архимед в ожидании результатов нервно ходит взад и вперед. А Мебиус дремлет, свернувшись в кресле.

АРХИМЕД (нетерпеливо) Ну что там?

Мебиус приоткрывает один глаз.

ЭЙНШТЕЙН. Чем больше ты меня торопишь и отвлекаешь, тем медленнее я буду работать. (продолжает бормотать) B-цепь образована 30 аминокислотными остатками. Полипептидные цепи соединяются двумя дисульфидными мостиками через остатки цистеина, третья дисульфидная связь расположена в A-цепи.

Архимед выглядывает из-за шкафа. Из коридора доносится звук пылесоса.

ЭЙНШТЕЙН. Готово.

Эйнштейн показывает на формулу.

АРХИМЕД. Что это?

ЭЙНШТЕЙН. А что тут непонятно? Я же все написал. (показывает на доску) Вот формула.

АРХИМЕД. И что это? Наркотик?

ЭЙНШТЕЙН. Нет. Это гормон пептидной природы.

МЕБИУС (встрепенувшись). Гормон? Какой еще гормон?

ЭЙНШТЕЙН. Ну… однозначного систематического названия у него нет. Но судя по строению, он должен понижать уровень глюкозы в крови.

Мебиус уже стоит перед доской, во все глаза глядя на формулу.

МЕБИУС. Это инсулин.