— Удивительно, на какие безумные поступки может толкнуть любовь, — негромко проговорил зеленоглазый анимаген.

— Да, — мечтательно протянула девушка, — мы высказали друг другу всё… мы не могли оторваться друг от друга… Ни у него ни у меня больше не было целей, мы достигли, что называется, счастья. А потом… эйфория прошла, а Альвен Най объявил себя первым Прокуратором нашего нового государства, Технократии Новое Кайлити. Сопротивление закрыло границы, не подпуская бывших «клеймённых» даже на расстояние выстрела. Хотя… Они же ничем от нас не отличаются! Такие же анроты, к каким мы все привыкли… просто жертвы войны и амбиций одного анимагена…

«Знала бы ты, какие амбиции у твоего нынешнего правителя, — коротко усмехнулся Лункс, — и Ассур знает… возможно. В любом случае, нельзя доверять тому, кто создал Ядро Контроля… Он знал, на что шёл».

— Потом мы перебрались в Аполотон, — Ани не заметила его жеста, — там я завершила обучение телекинезу, полностью открыла свой разум «истинному» миру, хотя так и не нашла, кто был тот светящийся незнакомец с прекрасными глазами… Впрочем, мне уже стало не до этого. Прокуратор отправил меня и Брона сюда, в Кувит, так называется наш городок, изучать аномалию в древнем храме тикку. Брон диггерстововал там когда-то давно, а я… а я теперь нот, Лункс. И занимаю один из управляющих постов.

— Ты счастлива здесь? — прямо спросил он.

— Я… — она запнулась, не ожидав такого вопроса. — Ну конечно! Меня вернули из мёртвых, дали новое тело, новые возможности! Я рядом со своим любимым человеком, у нас огромные планы на будущее, а теперь ещё и Союз открыл границы! Теперь я смогу вернуться после того, как расшифруют Наследие, и встретиться со всеми вами! Если это не счастье, Лункс, то что есть счастье вообще?

Он промолчал. Ему стало нехорошо от одной мысли, что случится после того, как Прайм и Урси поднимутся из катакомб.

Талтийский лес хоть и густ, но также полон тайных троп и давно расчерчен дорогами старой Нелии. Все прилегающие к южной части Роронской гряды территории оставались опустошёнными и до сегодняшних дней, постепенно исчезая в песках времени. Разрушенные стены брошенных городов медленно обваливались на разбитый асфальт, превращаясь в пыль. Пройдёт ещё не одно десятилетие, прежде чем они окончательно исчезнут, превратившись в странные сизые наросты на земле. Животные редко сюда заходили — съестные припасы давно вывезли либо уничтожили конфликтующие стороны, а уплотнившаяся от плазменного огня почва не позволяла растительности прорасти. Лишь самые стойкие травы и деревья могли пробиться сквозь расплавленный камень и битум, лишь самые грозные и быстрые хищники осмеливались селиться в пустых квартирах и домах уничтоженного города. Люди окончательно покинули это место.

Но сегодня, под покровом ночи, покой мёртвого города потревожили звуки тергумовых колёс, подскакивающих на выбоинах центральной магистрали. Колёсный энергомобиль словно огромная тёмно-синяя мышь крался между остроконечными останками зданий, петляя и оставляя позади след шести широких колёс. Транспортник двигался быстро для своих размеров и практически бесшумно, не включая фар и габаритных огней. Лицо сидевшего за штурвалом человека закрывала тёмная маска с окулярами — прибор ночного видения. В длинном кузове позади кабины было тесно, но вполне хватало места, чтобы находившиеся здесь люди могли лечь на откидные койки. Трое из них уже спали, не раздеваясь и не снимая брони, прямо с оружием в руках, готовые в любой момент к бою. Один сидел возле закрытой створки, поглядывая на темнеющий вокруг каменный лабиринт и только двое негромко разговаривали, сидя на продолговатых стальных контейнерах, надёжно закрытых на несколько замков и даже опоясанных бастумными кругами.

Слова незнакомцев искажались, растворяясь в шипящем звуке помех в его ушах. Харси мог различить присутствие живых существ неподалёку, но не увидел перед собой ничего, пытаясь определить источники мыслей. «Ай! — боль в правом виске напомнила о себе, когда он пошевелился. Только сейчас зайчонок обнаружил, что пасть болезненно стягивает что-то эластичное, сдавливающее лицо при малейшем движении. — Что же случилось? Кто эти люди? «Хранители»? Но разве они не на Южном Фронте?» То, что напавшие на него и Хиру личности являлись представителями человечества, у беота сомнений не было, как и у тех характерных длинных ушей и высокого роста. Чувствуя, как болят конечности после падения с высоты, он попытался двинуть руками за спиной, но пальцы упёрлись во что-то металлическое и гладкое, не позволяющее зацепиться тергумовым подушечкам. Неожиданно, пространство вокруг вздрогнуло. «Мы едем! — осенило его, заставив с ужасом прислушаться к голосам людей неподалёку. — Куда нас увозят?!» И вновь чувство вины стегнуло Харси, напомнив, что именно из-за него началось это злоключение. Сквозь сталь, обитую какой-то вонючей кожей, слов практически не было слышно, к тому же на голове зайчонка находился чёрный мешок из плотной синтетекани. В отчаянии закрыв глаза и почувствовав, как от боли и стыда наворачиваются слёзы, юный беот стиснул зубы. «Я всегда буду любить тебя, Харси, — слова Хиру эхом отразились в голове, в которой внезапно стало так пусто, — каким бы ты ни был… Прости меня, брат! Я так подвёл тебя… вас всех подвёл!» Капи и Кири, Лунги и Луно — что с ними теперь? Остались ли они в том лесу рядом с «броневичком» или их тоже схватили, Харси не знал. Голоса наверху стихли, но лишь затем, чтобы их сменили другие. Люди сменяли друг друга, не собираясь рисковать безопасностью, и постоянно держали оружие наготове. «Они были в пси-шлемах, — немного успокоившись, анимаген начал размышлять, — потому я не смог их почувствовать. Но сейчас, когда они их сняли, я могу услышать их мысли. Ну… если получится…» Он вспомнил, чем закончилось его последнее бездумное применение телепатии и невольно вздрогнул. Машина уезжала всё дальше от Роронских гор, унося их куда-то на юг, где уже сверкала серебряным светом Эметула Тоту. Вскоре, и этот вид закрыл лес.

— …нужно избавиться от этих жестянок, — заговорщицким голосом говорил один из солдат, стукнув каблуком сапога по нижнему ящику, — даже мелкие роботы опасны, я же говорил!

Харси только сейчас понял, что слышит его голос не ушами. Он вдруг осознал, что видит тускло освещённый салон, лежащих на откидных койках людей и сидящего перед ним широкоплечего мужчину с тёмными волосами.

— Я бы пристрелил их ещё там, — согласился он, прислонившись к стене позади, — но этот беломордый паскудник изъявил желание лично посмотреть на «живых машин».

— Коли у него есть столько желания, пусть топает пешком до Аполотона или Сольтена, — гневно засопел тот, от лица которого видел Харси.

Изображение стало расплывчатым, а голоса начали утихать. Забеспокоившись, он постарался удержать связь. «Концентрируйся, — беот прикрыл глаза, — как папа учил… только одна мысль, самая яркая…»

— …свернул ему шею через защиту! — продолжал человек. Буйствовавшая в его голове ярость пребольно обожгла только-только сосредоточившегося зайчонка, заставив тихонько ойкнуть сквозь закрытый рот. — Может, ну его, этого Имила… мать его… Доедем до реки и прикончим тварей! Нельзя их в живых оставлять!