— Да вы с ума сошли! — громко воскликнул доктор. — Больному необходима моя помощь. Вы даже представить себе не можете, насколько серьезно его состояние.

— Ему сейчас нужен только покой.

— В такие моменты, — не отступал доктор, — мы всегда были вместе, мы с ним даже подружились.

Однако часовые оставались непреклонными.

— В самые тяжелые часы он предпочитает быть один, — заметил часовой.

— Я всегда находился рядом, когда ему становилось плохо, — объяснял доктор, ругая себя за то, что он не привел сюда Раубольда или кого-нибудь, кто настоял бы на том, чтобы его пропустили к больному.

Часовые упрямо качали головами, но уже не со злостью и раздражением, а с сожалением и пониманием.

Они выполняли приказ, понимая всю его важность.

Однако через несколько минут их охватило сомнение в правильности таких действий. Один из часовых попросил доктора подождать и поднялся к Хайнике, чтобы спросить, не желает ли он увидеть своего друга доктора Феллера.

— Немедленно пришлите его ко мне! — попросил Георг.

Доктор вошел в комнату Хайнике и сел возле его кушетки. Вид больного ужаснул доктора. Георг очень изменился, силы оставили его. Говорил Георг тихо и медленно.

— Хорошо, что ты пришел, Феллер, — с трудом произнес он.

— Было бы гораздо лучше, если бы ты вовремя пришел ко мне в госпиталь, — озабоченно ответил доктор.

Хайнике махнул рукой.

Феллер промолчал, внимательно изучая больного взглядом.

— Я рад видеть тебя.

Феллер молча кивнул и, посидев еще несколько секунд, неожиданно встал, чтобы подойти к больному поближе.

— Садись, — остановил его Хайнике, — и расскажи мне лучше, что делается в городе. Много мы натворили ошибок? Митинг мы можем еще раз созвать, а вот человека, если он умрет, на этот митинг уже не пригласишь, верно?

Феллер коротко рассказал Георгу о том, что отряд Раубольда выступил на борьбу против бандитов, которые открыли огонь на площади. Сколько их и как они вооружены, пока еще неизвестно. Но нет никакого сомнения в том, что отряд Раубольда выгонит их из города. Если они не сдадутся, здание ратуши будет сожжено.

— Нужно сделать так, чтобы все известия об обстановке в городе в первую очередь поступали сюда, — сказал Георг. — А вас, доктор, я попрошу пока от меня никуда не отходить.

Посмотрев друг на друга, они грустно улыбнулись, понимая, что их дружба, возможно, — последнее, что осталось им.

— Скажи что-нибудь, Хайнике.

Георг покачал головой и долго молчал.

— Зачем рассказывать старые истории, которые давным-давно пережиты? — Голос его несколько окреп. Он устало закрыл глаза и начал тихо рассказывать что-то. Он говорил о несуществующем городе, жизнь в котором хороша и прекрасна. Он рассказывал о весне в этом городе будущего. В рассказе Георга мелькали реальные лица — Раубольд, Ентц, он, доктор Феллер. А доктор Феллер, слушая его, думал, что Георгу, видимо, уже не суждено дожить до следующей весны…

Доктору хотелось вскочить, выбежать на улицу и громко закричать: «Помогите мне, люди! Сделайте так, чтобы я мог вылечить его! Чтобы он остался в живых!»

— Товарищи во что бы то ни стало должны захватить здание ратуши, — сказал вдруг Георг, словно забыв о своем прекрасном несуществующем городе.

— Мне страшно, — заметил доктор.

Хайнике открыл глаза и, посмотрев на покрасневшее лицо доктора, неодобрительно покачал головой.

— Это безумие! — громко сказал доктор. — Из-за этой ратуши снова должны умирать люди.

— Это трудно, но необходимо сделать.

Георг встал, медленно подошел к окну. Он уже не чувствовал болей в ногах, и голова почему-то не кружилась. Правда, сильная усталость охватила его. Он смотрел в окно, за ним лежал город, который он так сильно любил.

Раубольд повел свой отряд через старый лес, который мыском почти вплотную подходил к зданию ратуши. Солнце с трудом пробивалось сквозь густую крону деревьев. Пахло свежей хвоей.

На полянке остановились отдохнуть, сели на траву. Закурили. Сигарет было мало, их пустили по кругу. Все смотрели на Раубольда, но он ничего не говорил. Неизвестность угнетала: что может произойти с ними в самые ближайшие часы?

Некоторые полагали, что без боя не обойдется, а следовательно, кто-нибудь из тех, с кем ты сейчас сидишь и куришь одну сигарету… Молча и медленно они пройдут после боя по городу, неся на самодельных носилках убитых и раненых. Думали они и о том, что их уже давно считали мертвыми, а они вот восстали и победили.

— Ну что же, пошли, товарищи! — сказал Раубольд.

Люди поднялись, взяли в руки оружие и двинулись в путь. Шли через лес, минуя дороги. Часто останавливались и прислушивались, но ничего подозрительного не было слышно.