Лично Раубольд не возлагал больших надежд на такой союз.

Он поручил написать проповедь для Пляйша, в которой тот замолвит словечко за антифашистские органы власти.

Вскоре вернулся один из посыльных:

— Священник исчез из дома.

— А где он, собственно, может быть?

— Не знаю, но дома его нет.

Раубольд нервно заходил по комнате.

— А кому первому пришла в голову идея привлечь священника? — неожиданно спросил он.

— Тебе самому, — ответил Хиндемит.

— Ах, да. А почему бы ему за нас не помолиться?

Вскоре вернулся и второй посыльный:

— Доктора нет дома.

Раубольд кивнул с таким видом, будто другого ответа и не ожидал.

— На двери его квартиры висит записка.

— В которой написано, что он сбежал вместе с Пляйшем? Сбежал, боясь ответственности? — Раубольд повернулся к Хиндемиту. — Ты сам уговаривал меня быть лояльным. Привлекать на нашу сторону всех, чтобы овладеть народными массами. Для этой цели подходят и Пляйш и Феллер. И я поверил в это, но ошибся. Разве нет? А если к нам придет этот доктор или священник и скажет… Но никто из них к нам не придет, они оба удрали! Феллер даже написал объяснительную записку. Не так ли?

— В записке сказано, что он находится в больнице.

Раубольд почесал затылок.

— Интересно, чем Феллер занимается в больнице?

— Хирург проводит операции, а доктор Феллер присутствует при этом. Я был там и видел доктора собственными глазами. С ним самим мне поговорить не удалось. Они оперируют солдат…

— Ага, — понимающе кивнул Раубольд.

Хиндемит хитровато улыбнулся.

Раубольд молча заходил по комнате, а затем сказал:

— Доктор Феллер не может оперировать раненых. Он давно дисквалифицировался как хирург. Его стихия — прописывать таблетки и делать уколы. В крайнем случае, он может вправить вывих, но никаких хирургических операций он делать не может. Не пойму, зачем ему понадобилось идти в больницу? Я ему, конечно, доверяю. При нашей власти он научится делать самые сложные операции.

В этот момент вернулись еще двое посыльных.

— Ентц скоро будет здесь! — сказал один из них.

Раубольд молча кивнул.

— Хайнике нет дома, — доложил второй посыльный. — Квартира его открыта. Постель заправлена. Значит, он не ложился спать.

— Да все они никак рехнулись! — взорвался Раубольд.

— Я оставил ему записку. Если он вернется домой, то наверняка увидит ее и прочтет.

Раубольд так устал, что, присев за письменный стол, тут же заснул, положив голову на руки. Сквозь сон он слышал, как товарищи вполголоса обсуждали, куда же могли деться священник и Хайнике…

Вскоре появился ландрат доктор Каддиг.

— Господа, — начал он, даже не поздоровавшись с присутствующими, — с завтрашнего дня я не намерен больше выполнять свои обязанности.

— Садитесь и подождите. Мы сами решим, оставлять вас на этой должности или нет, — заявил ему Раубольд.

Каддиг, однако, продолжал стоять у порога, не сводя глаз с Раубольда. Ландрат твердо решил ни за что не оставаться на своей должности, так как не мыслил, как он может сработаться с Раубольдом.

Раубольд явно нервничал, беспокоясь за Хайнике.

Вскоре пришли Ентц и доктор Феллер. Увидев их, Раубольд спокойно вздохнул и откинулся на спинку стула. Вытянув ноги, он даже улыбнулся. И тут же подумал, что должен их как следует напугать: пусть поймут, что судьбу восстания ни в коем случае нельзя пускать на самотек.

«Я буду бороться, сидя вот за этим письменным столом. Это тоже своего рода баррикады. Я сумею распорядиться судьбой всех узников тюрьмы. Пусть удивляются и Ентц, и Каддиг, и Феллер…»

— Будем ждать Хайнике, — заметил Ентц.

— Пустая трата времени.

— До свидания, господа, — сказал Каддиг. — Если вы так единодушны в своем мнении, то…

— Оставайтесь здесь, Каддиг! — приказал ему Раубольд.

Ландрат бросил на Раубольда растерянный взгляд.

— Он прав, у меня тоже уйма работы. Я не могу целый день просидеть здесь, — заметил доктор Феллер.

— Подождем, — перебил его Ентц, — я думаю, Хайнике вот-вот будет здесь.

Раубольд пробормотал что-то себе под нос, но никто не разобрал, что именно.

На рассвете Кальмус пришел к Музольту. Комендант станции спал в кабинете на сдвинутых стульях. Кальмус понимал, что Музольт относится к тем людям, которые со всей страстью отдаются своему делу. Случай с лошадьми, конечно, не украшал Музольта. В эти дни авторитетом пользовались люди, которые могли положить на стол что-нибудь из съестного.

Музольт провел тяжелую ночь и выглядел уставшим.

— Я вздремнул лишь одним глазом. А это, скажу я вам, не сон, а настоящее мучение. Лучше уж совсем не спать. — Проговорив это, Музольт подошел к умывальнику и подставил голову под струю холодной воды. Затем сделал несколько приседаний. Охотнее всего он пошел бы сейчас к себе домой и по-человечески выспался бы. — Что тебе нужно? — раздраженно спросил он Кальмуса. — Ты что, не видишь, что я еще не встал?