Я заверил его в том, что не гневаюсь, а сам себе пообещал содрать три шкуры с постовых.

— Вина?

— Я воздержан в питие и в прочих слабостях, — вежливо отказался парень. — Вы почти верно рассказали о моем прошлом, за исключением того, что меня с детства готовили на постриг. И я сбежал из семьи, чтобы его избегнуть.

— Почему вы решили избегнуть пострига?

— Увы, я пока не готов, ваше преподобие. Но, возможно, в дальнейшем, я уйду из мирской жизни… — осторожно ответил Д’Арамиц.

Я кивнул. Парень мне нравился своей сдержанностью и умом.

— Если у вас возникнет такое желание, я окажу вам содействие. Но вернемся к нашим делам. Вам удалось встретится с Графом?

— Да, ваше преподобие. Но мне пришлось два дня ждать с ним встречи. Этот человек очень острожен. К счастью, мне удалось его убедить в своей надежности.

— Как он среагировал на известие, что аббат Бонифаций свихнулся и я готов его отдать, чтобы избавится от обузы?

— Никак, ваше преподобие. Но он дал мне денег и велел ждать встречи с ним с ближайшее время. Судя по всему, он опять что-то затевает. И еще… по обрывкам его разговора с неизвестным мужчиной, который мне удалось подслушать, Граф отправился на встречу с каким-то очень влиятельным лицом. Это лицо, вероятней всего и стоит за нападением на вашу обитель. И этот человек, имеет герцогский титул.

Известие меня особенно не обрадовало: еще герцогов мне во врагах не хватало. Впрочем, утешал тот факт, что мне удалось внедрить своего человека в круг противников. Пусть пока на низовом уровне, но все же.

Я еще немного поговорил с Арамисом, потом наделил его еще маленькой толикой денег и отпустил.

Вот как это называется? Неприятности и прочие пакости прямо в очередь становятся.

Но на этом ничего не закончилось.

Уже в темноте примчался гонец с известием о том, что завтра ее величество королева Франции Анна все-таки отбывает в нашу обитель.

А в свете последних событий, я уже ничего хорошего от этого визита не ждал. Даже страшно представить, что об обители мог подумать король, если бы «поносная» атака случилась бы во время визита королевы. Обошлось, да, но что-то мне подсказывает, это только первый «звоночек».

Глава 7

— Ваше преподобие!!! Личный состав к осмотру готов! — брат Мигель браво вытянулся.

Я молча кивнул и медленно пошел вдоль строя монахов. Смотр проводился уже в третий раз за последние три часа. Но cейчас, похоже, все недочеты все таки были устранены. Братия опрятна, выбрита, в свежих сутанах, опоясывающие вервия завязаны на один лад, монаси бодро едят глазами начальство — в общем, сойдет.

Не став свирепствовать, я распустил личный состав.

— Всех запереть в дормитории под строгой охраной, кроме занятых на неотложных работах…

После чего в сопровождении Саншо и начальника боевых монахов брата Игнатия отправился обходить территорию обители.

К приезду королевы аббатство, простите за мой французский, сияло как у кота яйца. Все что возможно, было покрашено, подштукатурено, отремонтировано и выравнено под ниточку. Осталось только дождаться королеву, но первым приехал…

Ла Шене.

Да-да, Шарль Эме, сеньор де Ла Шене, камергер короля, столь блестяще отображенный в советском фильме «Три мушкетера». Вот только в фильме он показан как забавный и обаятельный, но в реальности он ничуть не походил на свой кинематографический прототип.

Внешне Ла Шене выглядел одновременно, как блестящий кавалер, дамский угодник и солдафон, но дело не во внешности.

Грубый, жесткий и хитрый, умный и коварный, абсолютно преданный королю и до фанатизма подозрительный к тем, кто не пришелся ему по нраву — камергера короля опасались все, в тому числе и сам кардинал.

С ним я встречался только мельком, но прекрасно зная его репутацию, несколько встревожился.

Ла Шене спрыгнул с коня, нарочито недоверчиво смерил меня взглядом с ног до головы и вместо приветствия грубо проворчал. — Вы не похожи на всех этих святош… — потом он покосился на монастырскую охрану и удивленно добавил. — А ваши монахи на монахов…

Рассыпаться в учтивости я тоже не собрался и без капельки почтения поинтересовался:

— Чем обязан?

— Мне предписано осмотреть обитель и у меня устное послание для вас от государя… — камергер обернулся к швейцарцам из своего сопровождения и резко махнул рукой. — Оставайтесь пока здесь…

— Прошу, — я сделал шаг в сторону.

— Где ваши монахи? — Ла Шене с любопытством завертел головой.

— Я их приказал запереть, — спокойно ответил я.

— Зачем? — камергер резко остановился, брякнув шпорами.

— Я считаю, что монах должен быть постоянно чем-то занят под строгим присмотром, — любезно пояснил я. — А когда ему нечем заняться, лучше его запереть в четырех стенах, чтобы ничего не сломал и не нанес себе вреда…

В этот момент из ниши на втором этаже клуатра по пояс высунулся один из монахов, видимо поглазеть на гостя, но потерял равновесие и с приглушенным воплем вывалился прямо в клумбу на улице.