Первым делом Виктор обратил внимание на голову своего тела, ведь именно там концентрация маны была максимальной вопреки тому, что эта «роль» обычно отводилась Сердцу. Явление в полной мере странное и не поддающееся объяснению. Ведь если здесь, на изнанке, в голове столько маны, то её должно быть много и в материальном мире.

Или её стало много после боя, или даже после потери проклятым сознания?..

Череда самых разных теорий пронеслась в мыслях Виктора, пока тот не остановился на наиболее реальной и не наносящей фатальных ударов по выстроенной людьми теории маны: переход на изнанку в качестве триггера или побочного эффекта концентрировал ману в голове. Само по себе это проклятому ничего не давало, но пища для размышлений выходила вполне себе недурственная. Тут и сама изнанка, и мана в голове, и то, как всё на самом деле выглядит…

От осознания открывшихся перспектив, — особенно если научиться выходить на изнанку осознанно, — у Виктора перехватило бы дыхание, если бы он дышал.

Дышал?!

Осыпая себя и всё вокруг самыми грязными проклятиями, проклятый инстинктивно ухватился за ощущение скорого конца, потянув его на себя точно пробку в ванной. В ту же секунду «точка восприятия» начала смещаться к его телу, пока, наконец, не угнездилась в том окончательно. И в ту же секунду Виктор распахнул глаза во вполне материальном, простом и понятном мире, встретившим его болью в груди и пятнами перед глазами. Благо, эти неприятные ощущения порядком ослабились, стоило проклятому только набрать полную грудь столь необходимого всему живому воздуха…

— Есть! Стабилизационные сюда!

В распахнутый рот проклятого залили не одну и даже не две крошечных склянки с концентрированными снадобьями. При этом пошевелиться Виктор не мог, видимо, из-за введённых ранее препаратов.

— Состояние?

— Полностью стабильно… как и минуту назад. — Пожилой лекарь с длинными седыми космами, закрывающими большую часть лица, недовольно фыркнул. — Молодой господин, вы нас слышите? Понимаете?

Парню пришлось моргнуть дважды, так как даже его шея им неконтролировалась.

— Вы знаете, что с вами случилось? Догадываетесь? — «Отсигналив» лекарю нет и да соответственно, Виктор с благодарностью уцепился губами за протянутую ему пипётку с, по всей видимости, противоядием. И — да, яд тоже мог быть лекарством. Как парализующий человека, но не убивающий его, например. — Через минуту вы сможете говорить. Нам нужно знать, что произошло и не может ли это повториться снова.

И Виктор стал ждать, разминая язык и возвращая себе чувствительность.

— Итак? — Старший из лекарей наклонился над своим пациентом, вопросительно вздёрнув бровь.

— Часть дара Тэмпеста Многоликого. Которым я неправильно воспользовался. — Говорить всё ещё было не слишком приятно, так что Виктор поначалу обрезал предложения. — Позволил взглянуть на мир со стороны. Заметил, что не дышу. Вернулся.

— Впервые о таком слышу. — Старик нахмурился. — Придётся вам, молодой господин, следующие сутки, а то и двое провести в этих стенах.

Виктор покачал головой.

— Мне нельзя прерывать тренировки ни на один день. Хотя бы минимум, но я должен выполнить.

— А если подобный приступ повторится снова, но уже там, где не будет способных оказать помощь людей? Это исключено, молодой господин. — Старший лекарь уступать не собирался, и каждое его слово было подобно вколачиваемому в крышку гроба гвоздю.

Но у Виктора имелся гвоздодёр, титулом и самодурством именуемый.

— И всё-таки я настаиваю. Мои ранения сами по себе не столь страшны… — При том со стороны Виктор определённо походил на мумию. — А приступ, как вы это называете, я контролирую. И даже в худшем случае смогу его прервать, как это сделал недавно на ваших глазах.

Старик прищурился, поймав взгляд непокорного пациента и, по всей видимости, намереваясь раздавить того морально. Но вот в чём соль: проклятый мог играть в гляделки сколь угодно долго хоть с самим Дьяволом.

— В течение следующих двух-трёх дней на каждой тренировке вас будет сопровождать мой помощник. И это не обсуждается, молодой господин.

— Пусть так. — Виктор довольно кивнул. Что ему до наблюдателя, если тот носит ту же фамилию — Бельвиос? — Я могу перебраться в свои покои?

— Этой ночью — нет. Вам необходим присмотр, молодой господин. И ещё один момент: к вам уже давно пытается пробиться гостья…

Проклятый хмыкнул. Он хорошо себе представлял, что там за гостья, что она будет говорить и к чему это может привести.

— Думаю, развеять опасение Линнет у меня сил хватит. — В ответ на эти слова старший лекарь лишь хмыкнул не менее многозначительно, чем сам Виктор пятью секундами ранее. И параллельно с этим направился к выходу из помещения, к двери, за которой парень, сосредоточившись, ощутил знакомую ману своей подруги.