Впервые за последние сутки Виктор улыбнулся. Криво, и как обычно пугающе для окружающих, но — улыбнулся.

— Лиса? Анна? — Его взгляд обратился на служанок, одна из которых по праву считалась в поместье старшей. Когда-то давно она присягала Дюрану, но теперь, после его неожиданной кончины, могла выбирать. И Виктор решил предоставить ей эту возможность.

— Я с вами, молодой господин. — Ответила Лиса, не поднимая головы.

— Господин хотел бы, чтобы я продолжила своё служение роду. И вам мои навыки нужнее, чем кому-бы то ни было ещё. — Старшая служанка глубоко, — со скидкой на то, что она сидела, — поклонилась. — Тем более, обучение Тиллии ещё не закончено. А такую старательную ученицу отпускать в свободное плавание было бы кощунством.

Виктору-эгоисту поддержка была, конечно же, не нужна. Но тот Виктор, который сидел сейчас перед всеми этими людьми, воспринял услышанное с благодарностью. Ведь больше не было Виктора — сына главы рода, за которым стояла вся фамилия. Теперь был лишь Виктор — святой и сирота, во главе рода которого стоит убийца своего предшественника. Верить кому-то, кто спокойно принял такую смену власти? Увольте: проклятый был не настолько глуп. А это значило, что ресурсы рода Бельвиос для него если не закрыты, то нежелательны к использованию точно. Потому люди, собравшиеся здесь и готовые следовать за ним, воспринимались им как самый ценный из всех возможных ресурсов. И возможно даже, что ресурсов невосполнимых.

— Я услышал вас, и могу сказать лишь одно: спасибо. — Настала очередь Виктора кланяться, что он и сделал. И поклонился он глубоко, так, словно никогда и не было никакого поглощения опыта и памяти реципиента, с рождения стоявшего выше подавляющего большинства других людей. — Я этого не забуду. Но знайте, что планы претерпели некоторые изменения: скорее всего, в столицу мы отправимся уже через две-три недели.

— Так скоро?!

Проклятый кивнул.

— Отряд церкви двигался к нам не напрямик, и особо никуда не торопился. Теперь же есть основания полагать… — Всех передёрнуло, ибо они эти «основания» видели своими глазами. —… что они ускорятся. Соответственно к этому моменту я хочу, чтобы вы все были готовы к долгому переходу в не самых лучших условиях.

— В столицу мы тоже будем торопиться? — Линнет вздела бровь.

— Именно. Потому что я хочу оказаться там как можно скорее…

От того, что на мгновение промелькнуло в глазах проклятого, не по себе стало абсолютно всем. Даже Торан внутренне похолодел, подсознательно задавив это ощущение и «забыв» о нём. Разве может воин бояться своего вождя? То-то и оно… с одним лишь уточнением.

Страх может вызывать не только человек, но и что-то в глуби него. Помыслы, подсознательные стремления — или же сила…

Перед Виктором лежало полтора десятка искуственно окрашенных в алый кристаллов, на каждом из которых имелся характерный, универсальный отпечаток ладони — в такой поместилась бы и ладошка стройной магессы, и лапа матёрого двухметрового мечника. Доктрины. Все, которые он заказал в столице, едва появилась такая возможность, и которые были доставлены только недавно, пережив битву в недрах одного из хранилищ рода. Доктрин тут было куда больше, чем парень мог поглотить без вреда для себя, — чужие воспоминания представляли опасность, в чём Виктор убедился лично на примере памяти реципиента, — но и покупались они с оглядкой на то, что к моменту прибытия этих драгоценных магических предметов потребоваться может совсем не то, что планировалось изначально.

В этих достаточно опасных доктринах не содержались азы владения оружием, финты или что-то подобное. Глуп тот, кто считает, будто доктрина может сделать из обычного крепыша — воина. Ведь передаётся опыт, а он, как известно, уникален. Если не подготовить доктрину соответствующим образом, не удалить из неё движения и стойки, манеру двигаться — после её поглощения воспользовавшийся магическим предметом человек потеряет себя. Он какое-то время не сможет даже ходить, так как в его мозгу окажется механика движений сразу двух человек. И слава небу, если тот, чей опыт был помещён в доктрину, окажется твоей комплекции и пола, ведь в противном случае всё будет ещё хуже!

Виктор знал обо всём этом, и откровенно «грязные» доктрины, порой самые эффективные, не покупал. Да и не дали бы ему это сделать, если говорить совсем честно. Но и то, что проклятый собирался поглотить, безопасным считаться не могло по определению.

Первым на повестке дня был запечатлённый в кристалле опыт старого ветерана-охотника, человека, который провёл жизнь за истреблением самых разных магических существ. Весь его опыт, естественно, в доктрину не поместили, но даже так объём выходил очень приличным. И ценным, что особенно важно. Виктор предполагал, что на пути к становлению сильнейшим ему придётся столкнуться и с магическими тварями в том числе, а довольствоваться в столь щепетильном деле одной лишь теорией из учебников… ненадёжно, мягко говоря.

— Потому эту доктрину я и поглощу первой. А остальные… — Опыт командира отряда рыцарей в одном из недавних пограничных конфликтов, опыт «простого» наёмника — боевого мага третьего круга, опыт управленца в одном из пограничных южных крепостей — Виктору было, из чего выбирать, но не всему могло найтись применение здесь и сейчас. А в случае с такими объёмами даже проклятый не собирался рисковать, поглощая алые доктрины чаще, чем раз в три месяца. —… когда-нибудь потом.

С этими словами он вернул «невостребованные» кристаллы в специальные шкатулки-хранилища, перезапечатав те на свою кровь. Не зря, ох не зря Виктор не планировал сильно далеко наперёд, и заказывал все доктрины, какие только могли пригодиться. Ведь то, чего он опасался и правда случилось: за время, прошедшее со дня заказа до момента прибытия доктрин Виктор ван Бельвиос успел стать святым, осиротеть и даже обрести чуть более полное понимание того, каким должен быть его боевой стиль.