А. У этого человека много детей.

Б. Да, но я думаю, что для большинства из них он только правил корректуру.

Я знавал одного человека, большого чудака. После обеда, за блюдом с фруктами он вырезал из яблок правильные стереометрические тела, постоянно съедая отходы. Разрешение проблемы по большей части заканчивалось полным уничтожением яблока.

А. Вы очень постарели.

Б. Да, это обычно и случается, когда долго проживешь.

Открытие Гальвани [278] объясняет, почему люди так охотно протягивают свои руки к золоту и серебру; ведь протягивание — своего рода судорога; следовательно, здесь действуют не только моральные, но и физические причины. Руки — это волшебные палочки, постоянно нащупывающие металл [279] .

Я считаю людей, инициалы которых начинаются на букву «М», счастливчиками — ведь они как бы прирожденные магистры.

Нелегко себе представить более хитрую ведьму. Змея опутала отца и обоих сыновей. Поистине настоящая группа Лаокоона [280] .

Он шел впереди медленно и величественно, как гекзаметр [281] , а позади, как пентаметрик, семенила его жена.

Если потомки найдут однажды распоротое дамское платье [282] ...и захотят определить по нему фигуру дамы, которую это платье облекало, что за фигура получится при этом?!

Ее физические прелести вступили как раз в тот странный период развития, когда их притягательная сила начинает сменяться отталкивающей.

Общеизвестно, что четверть часика больше, чем четверть часа.

Задолго до французской революции он уже выставил трехцветный нос [283] .

Он кашлял так гулко, что в каждом звуке, казалось, слышался двойной резонанс — груди и гроба.

В Англии одного человека обвинили в двоеженстве, и он был спасен своим адвокатом, который доказал, что его клиент имел трех жен.

Вопрос: Что легко и что трудно?

Ответ: Задавать такие вопросы легко, отвечать на них трудно.

Мужской парикмахер, который в крайнем случае в состоянии справиться и с женщинами.

Осел кажется мне лошадью, переведенной с немецкого на голландский язык.

У него была куча болезней, но наиболее силен он был в астме.

Без моего внутреннего убеждения меня не удовлетворили бы все почести, счастье и одобрение света, а если я удовлетворен внутренне, то приговор целого света не способен нарушить моего наслаждения. Воспевать счастье нищего в сравнении с королем стало уже ходячей идеей посредственных писателей. И хотя она справедлива, досадно только, что ее часто повторяют люди, которым она не принадлежит. Я полагаю, что больным в постели часто чувствуешь себя лучше, чем на первом месте за королевским столом...

И я тоже проснулся, друг, и достиг той степени философского благоразумия, когда любовь к истине — единственная руководительница и когда навстречу всему, что я считаю заблуждением, иду с дарованным мне светочем, не говоря вслух, что считаю это заблуждением, и еще менее, что это — заблуждение.

Любой удивится, что у меня еще есть охота писать такие вещи в последние дни одряхлевшего мира.