До аэропорта мы добираемся объезжая пробки по окружной, машина довозит нас до самого трапа.

В этот раз я не удивляюсь при виде бизнес-джета Тимура, веду себя уверенно, словно всю жизнь летала на частных самолетах. Внутри все точно так же как и в наш первый полет. Даже улыбка стюардессы на лице. Правда при виде меня, идущей под руку с Аврамовым, ее радость быстро испаряется.

Мы с Тимуром располагаемся на длинном диване, охрана – в хвосте самолета. Нам сразу же приносят кофе и круасаны с ветчиной, до взлета остается пятнадцать минут, поэтому есть время позавтракать.

– Надеюсь, Колосову не пришло в голову испортить что-то в системе самолета и мы не свалимся с неба, – хмуро оглядываюсь по сторонам. Я все еще не отошла от вчерашних событий и не могу поверить что все произошло в реальности.

– В таком случае ему точно ничего не достанется. Я завещал все акции судоходной компании благотворительному фонду в случае своей смерти, – равнодушно пожимает плечами Тим и потягивает кофе с белой чашечки.

Надо же, у них здесь и настоящий фарфор есть.

– Ты составил завещание? – Мои брови удивленно взлетают вверх.

– И Колосов прекрасно об этом осведомлен. Так что в данный момент наши жизни точно в безопасности.

– Надо же, выходит, если я хочу жить, придется не слазить с тебя. В прямом смысле этого слова, – серьёзным тоном заявляю я.

– Твой способ обезопасить свою жизнь от покушения вызывает в моей голове слишком много непозволительных фантазий.

– Если озвучишь, разрешу воплотить их, – уголки моих губ ползут вверх в предвкушении шестичасового легкого флирта между нами. Надо же чем-то разбавить наш полёт.

– Обещаешь? – спрашивает Тимур, поворачиваясь ко мне всем корпусом.

– Безусловно. Я свое слово держу, Аврамов, – томно произношу я и подношу к губам чашку с напитком.

На лице Тимура появляется хищная улыбка. Он отставляет кофе в сторону, прожигает меня взглядом. Медленно наклоняется с моему лицу, на мгновенье я задерживаю дыхание, загипнотизировано смотрю в его глаза. А потом раздается его горячий шепот, совсем тихо, чтобы никто кроме нас двоих не разобрал его слова. И от сказанного им мои щеки и уши начинают пылать. Не думала, что осталось еще что-то, способное вызвать во мне смущение. Все же Тимуру удалось меня удивить.

– Обещаю, тебе понравится, – ухмыляется он, замечая какую реакцию произвел на меня.

Я прикусываю нижнюю губу, свожу вместе бедра, успокаивая полыхающий внутри меня огонь. Что ж, а полёт и в самом деле обещает быть нескучным.

В салоне вновь появляется бортпроводница, нам на время приходится оторваться друг от друга. Пристегнуть ремни, ожидая взлёта. Я слегка нервничаю. И от близости Тимура, и от того что произойдет за неделю в одном номере с Аврамовым, и от опасности, что кружит над нами, чёрным коршуном, в любой момент готовясь впиться острыми когтями в глотку.

– Я в уборную, – поясняю на вопросительный взгляд Тимура, когда поднимаюсь со своего места.

Самолет удачно набрал высоту и теперь за стёклами иллюминатора парят белые облака. В небе сегодня невероятно красиво.

Уборная здесь невероятно просторная и удобная. Есть даже душ. Я останавливаюсь перед раковинной, не отводя взгляд от зеркала, рассматриваю своё отражение. Поворачиваю кран с холодной водой, чтобы умыть лицо и немного остудится. Близость Тимура действует на меня слишком остро. Особенно теперь, когда я далеко не скромная заучка мало что знающая о близости между мужчиной и женщиной.

Я вздрагиваю когда ручка на двери поворачивается и в уборную входит Тимур, взирая на меня взглядом, от которого подкашиваются коленки.

– Что ты здесь делаешь? – голос все же предаёт меня, дрожит и не слушается.

– Вспомнил, что забыл рассказать о ещё одной фантазии. Которую мы сможем воплотить прямо сейчас, – плотоядно усмехается он, надвигаясь на меня и зажимая между раковиной и своим телом.

Я вздрагиваю когда ручка на двери поворачивается и в уборную входит Тимур, взирая на меня взглядом, от которого подкашиваются коленки.

– Что ты здесь делаешь? – голос все же предаёт меня, дрожит и не слушается.

– Вспомнил, что забыл рассказать о ещё одной фантазии. Которую мы сможем воплотить прямо сейчас, – плотоядно усмехается он, надвигаясь на меня и зажимая между раковиной и своим телом.

– Очень смело, Аврамов, – быстро беру себя в руки и надеваю на лицо фальшивую маску холодности.

Его близость будоражит мое сознание. С трудом удаётся справиться с желанием схватить его за белоснежный воротник рубашки и притянуть к себе. Ещё ближе.