— Ну… да. Но…

— Ш-ш! Сперва послушай, что я придумал…

Обычно, о чём призывателю также рассказала подкованная в порядках Сарекси любовница, длительность экзаменации напрямую зависит от уровня сдающего. Легко определиться, достойны ли «знания» очередного дрожащего юнца тяжкого «неприемлемо» — или же из него хотя бы на «слабо» выдавить можно. Да и разница не особо велика: всё ниже «приемлемого» в равной мере непроходное. А вот когда комиссия колеблется между «сильно» и «отменно» — там да, там парой дополнительных вопросов уровень не уточнить: зададут не менее десятка или даже полутора. Это ещё не считая всяких уточняющих, наводящих и запутывающих.

Для Мийола экзаменация у Змейки выглядела так: подошёл к столу комиссии, вытянул задание (стандартнейший стандарт второго этажа: три вопроса для устного ответа и три задачки для письменного решения), получил стило-жгучку и пару чистых листов. За полчаса справился с записью решений, благо что задачки оказались знакомого типа, без особых подковырок (тут уж просто повезло) и спокойно пошёл отвечать. Пока один из базиларов — замотанного вида седоусый и узкоплечий дядька — проверял решения задач, вторая — несколько менее замотанная, но тоже среднего возраста дама, из приметных черт имевшая разве что небольшой ожог над левым глазом — слушала устные ответы Мийола на те два вопроса, что он знал, глава комиссии просто сидела и пыталась без магии, на чистой неприязни высверлить в нём дырку.

Ну и аурой подмастерья давила, а как же. Но без особого упора… до поры.

Сам призыватель считал, что по письменной части заслужил уверенное «сильно». Все три задачи решены чётко (а на экзамене неспроста выдаётся именно стило-жгучка: написанное им можно лишь зачеркнуть, но не стереть, и количество помарок имеет значение при оценке), два вопроса из трёх раскрыты полностью. Это в сумме заявка на «сильно», а то и вовсе на «отменно» потянет, если удастся хорошо отбиться на дополнительных вопросах без подготовки.

Так вот: Змейка явно полагала, что заявка его безосновательна.

— Юноша, — начала она, когда Мийол честно признался в незнании стандартных рунных контуров для площадных ритуалов водоподготовки. — Вы что, ни разу не дежурили на наших гильдейских станциях водоснабжения?

— Нет.

— Странно. Вам сколько полных лет?

— Шестнадцать.

— Как давно вы пришли в Лагорскую Алхимическую? Что-то я ваше лицо не припоминаю.

И пошло-поехало.

Змейка — и впрямь чем дальше, тем сильнее напоминающая нагхаас своими манерами — быстренько вытащила весь «компромат», начиная с простецкого происхождения (да ещё из какой-то удалённой дыры, а не Лагора!) вплоть до возмутительно краткого срока обучения алхимии у подмастерья. С последним ей каким-то особым чутьём удалось удержаться и не уточнять причины окончания обучения. Видимо, полагала, что базиларам комиссии вполне хватит выбора из двух напрашивающихся вариантов ответа: первый — юнец признан безнадёжным и выпнут вон, второй — юнец и его семья в целом слишком нищеброды для оплаты уроков.

В процессе адвансар давила аурой всё активнее, но наращивала давление плавно. Ещё и как-то хитро маскируя сам факт давления, размывая его (чем подала новую идею для применения Атрибута нестандартным образом).

Вести себя так с формально равным по статусу Змейка не стала бы. Но Мийол ещё до похода ко второму корпусу слил две трети резерва в магоклона и ощущался экспертом.

И если опустить подробности — спустя ещё полчаса, то есть потратив на экзаменацию в сумме час, он вышел из малого лекториума с общей оценкой «приемлемо» и настоятельным советом не лезть на гору допрежь того, как научится взбираться на холмы.

А вот Элойн вылетела вон следом за ним спустя ещё битых полтора часа.

И с покрасневшим лицом. Некрасиво так, пятнами. От готового излиться возмущения или от едва сдерживаемых слёз — она и сама не сказала бы.

— Сколько дополнительных задала?

— Со счёта сбилась!

— До «слабо» опустить смогла?

— С-с! — «Вот вчистую принцип «с кем поведёшься» сработал!» — восхитился призыватель, — Смогла, тварь подкаменная!

— Пойдём-ка, поедим. И пока идём, ты мне выложишь все возмутительные подробности.

Пошли, поели. Ходили достаточно далеко — в хорошо знакомые уже «Дары чернолесья». Так что Элойн успела и нажаловаться, и вспомнить про план, и успокоиться. Потом пара всё так же неспешно вернулась на второй этаж и сдала теорию повторно… конечно, другой комиссии.

Итог: Мийол — ожидаемое «сильно» (не решил одну задачу из трёх и два дополнительных вопроса из четырёх тоже раскрыл не блестяще, хотя не сказать, чтобы провалился; так, вполне простительная и исправимая поверхностность в понимании материала). А вот Элойн на второй раз выдала вполне уверенное «отменно». То есть на первом этаже ей бы могли за такой ответ даже и «безупречно» выставить, но комиссии второго этажа придирались к мелочам более въедливо.

В сущности, адвансар слегка занизил результат больше из-за вывернутой объективности, чтобы не заподозрили в излишней симпатии к молодой привлекательной особе (для экзаменации Элойн приоделась в недешёвые вещицы из Чёрного Пассажа).

На том деловая часть дня закончилась, и Мийол уволок подругу в прогулку по Баньян-парку. О чём оба не пожалели: творение мастера Ларна и впрямь оказалось чем-то изумительным. Призывателю во время променада по его ярусам, живым лестницам, парящим платформам — те рунные «поплавки», что уменьшали их вес, никто не вырезал и не конденсировал, они выросли почти что сами! — и гулким спиральным тоннелям в титанических воздушных корнях вспоминался Лагерь-под-Холмом с его жилыми подземными деревьями-колоннами.