– Помоги, – я, глотая слезы, потянулась к завязкам на штанах жениха.

– Зачем это?
– подозрительно поинтересовался родитель.

Враш рядом что-то сдавленно хрюкнул, щитом прикрывая нас от шальных стрел. Лучников хоть и разметало, но самые рисковые все же предпочитали не драпать, а понадеяться на победу. Но что радовало, в большинстве своем войско Вершка было трусами.

– Я хочу знать! – пальцы тряслись,только сильнее затягивая узелок.

– Кхм, дочь, - c серьезным видом проговорил отец, - оставь покойника в покое. Я тебе потом жениха найду, он покажет все, что нужно знать. Но только после свадьбы.

Я аж замерла от удивления. То есть раньше мне не дадут увидеть, куда попали стрелы?

– Бранка! Негодная девчонка! – из ворот крепости выскочила нянюшка.
– И как тебе не стыдно при людях непотребством заниматься?! Уж я тебя хворостиной!

– Это так-то мой жених, - недовольно проворчала я с обидой за Тимона. – Где хочу, там его и трогаю.

– Серьезно?
– папенька аж присел от новости.
– Тогда это в корне меняет дело. Изучай. Но после свадьбы!

– Да какой свадьбы?! – я всплеснула руками. Но хотя бы подбородок перестал дрожать.
– Это наследник,и он умирает!

Отец метнул быстрый взгляд на Враша. Тот кивнул и загадочно подвигал бровями.

– Умирать наследникам не положено, - строго сказала нянюшка.
– Но почему ты тогда портки его мучаешь? Если ты решила вспомнить сказки, которые я тебе читала на ночь,то там было достаточно поцеловать.

– У него… метка… проверить…, – захлебываясь словами, я тщетно всматривалась в бескровное лицо Тимона.
– Ингрид!!!

Зов вышел на славу – от меня все дружно отшатнулись. Кто-то из замшелых разбойников даже присел. Чуткие на ухо оборотни так и вовсе куда-то дёрнули.

– Ну вот что за наказание, а не сын, - гoлос ведьмы раздался неожиданно близко. Неужели она так и спрыгнула к нам со стены?
– Вроде и метку поставила на то место, которое обычно стараются прикрыть, а он все равно в нее аж две стрелы получил. Такой позорной смерти в истории ещё не было!

– От такого и не умирают, - разумно заметила тетушка. – Да, рана не приятная, но выходим. Холодный компресс творит чудеса…

Ингрид поджала губы и тряхнула головой:

– Этот умрет.

– Такой малахольный?
– с сомнением осмотрела неподвижного Тимона нянюшка.
– Не, ну худоват, конечно, но не задохлик же? Ну-ка, Бранка, подвинься.

Обхватив оба древка стрел одной рукой, она несколько раз крутанула их по кругу и с еле слышным чавком выдернула из попы наследника.

– О нет, – я прижала пальцы к губам. В прорехе штанов отчетливо был виден раскуроченный и залитый кровью глаз.

Ингрид была более многословной. Даже у отца челюсть отвисла от ее оборотов, а нянюшка уважительно цыкнула.

– Бранка, - мать Тимона сжала мои пальцы. Ее ладонь была холодна,так же, как и моя, - это не по моей части. По твоей. Ты знаешь, что надо сделать.

Четких инструкций мне никто не выдавал, но я все равно уверенно кивнула. Где-то глубоко это знание было. Точнее даже – интуиция нашептывала. Она у меня такая, образованная.

Я вытащила лампадку, которая тут же отозвалась мне золотыми искрами. Во вторую ладонь Ингрид вложила перстень. Кто-то перевернул наследника лицом вверх. В груди уже не было стрелы – только зияла рана. А лицо, ох… никогда еще Тимон не выглядел таким мёртвым, как сейчас. Даже когда я его на кладбище нашла!

– Не подведи, девочка, – шепнула ведьма мне на ухо.
– Не зря же я его двенадцать часов рожала, мучилась. Такой упрямец просто не может умереть. Из вредности выживет. – И выпрямившись грозно крикнула: – А ну, разойдись!

Враш, уже имеющий представление о скверном характере ведьмы, совершенно непочтительно начал толкать моего отца к стене. Нянюшка смерила Ингрид недобрым взглядом и посеменила следом.

Я сжала кулак с перстнем и обратилась к Тимону.

– Ты просто не имеешь права умирать после всего того, что я из-за тебя натерпелась. Ты пил, проматывал деньги, дебоширил. За нами гнались наемники, охотники за твоей головой. Твоя вдова чуть не сдала нас страже. Ты заигрывал с любой мало-мальски симпатичной девчонкой. Я тебя спасла от русалки. Ты отказывался мне верить. Жениться согласился только за сундук золота. Ты спас меня в Лишках, а сегодня закрыл своим телом от стрел…Ты – самый невозможный человек из всех живущих! Только такой мог получить две стрелы в зад! Но это вовсе не отменяет того, чтo я тебя люблю! Да и не в полной мере ты человек. Пробудись, Тимон, и живи!!!

И я вложила лампадку прямо в рану – туда, где было, наверное, сердце. ?го раненое, его пронзённое стрелой сердце. Руки опалило пламя. Затем огромный золотистый кокон из пламени окружил нас. Последнее, что я успела увидеть, когда бросила взгляд через плечо – серое от страха и тревоги лицо отца.

Мне обещали дикую, нестерпимую боль? Все было еще хуже. С меня словно содрали кожу и вывернули ее наизнанку. Но из открытого рта так и не вырвалось ни звука. Я просто беззвучно осела на землю, что есть силы сжимая пальцы, ведь сейчас решался вопрос не о моей жизни.