Только я и Майор ещё держимся под натиском неизвестной твари.

Вот только военному не хватает сил, чтобы дёрнуться. Он неотрывно смотрит на призрака, с трудом глотая воздух.

Он её узнал!

Твою мать, да какого ж дьявола?!

Я не могу произнести и слова. Крик и мат не вырываются наружу, все звуки замирают где-то в глотке.

Вы испытываете УЖАС!

Ваши характеристики упали на 40%!

Вы пытаетесь сопротивляться!

Воля + 1

Я делаю шаг вперёд. Ещё один, второй, третий. Ноги задеревенели, во рту настоящая пустыня.

Всё тело словно находится на глубине с несколько десятков метров.

Призрак не атакует физически. Нет, Черти-что и сам догадался, как причинить вред крепкому и опытному вояке.

Психический, мать его, урон!

Только высокая Воля позволяет мне хоть отчасти сопротивляться чудовищному давлению.

Зная Чёрти-что, теперь Майору надо либо победить свой страх, либо отступить. Мы отработали это на тренировках. Учились понемногу. Но Майор этого не понимает, он в ступоре и застревает, не решаясь сделать шаг ни вперёд, ни назад.

А в это время хаос нарастает. Такое чувство, что что-то очень могучее и злое пытается прорваться в наш мир.

ЭТО МОЯ ЗЕМЛЯ, — проговариваю сам себе на каждом шаге. Ноги словно деревянные, но я всё ближе.

Колени дрожат, шейные позвонки глухо трещат при каждом движении головы.

В ушах слышится неразборчивый шорох, который постепенно превращается в шёпот. Он становится всё громче и разборчивее.

— Убей… — убеждает он, — это враг… он пришёл за твоим домом… твоей властью… твоей женщиной… Убей, пока он не отобрал это у тебя… Забери его лук… Забери его одежду… его силу! Отдай мне его душу! Отдай мне эту жертву!

Голос то вкрадчиво пришёптывает, то горячо убеждает. Кажется, проходит вечность. В руке сам собой оказывается кинжал Малого. Оружие Системы. Чик по горлу Майора, и нет одного соперника. Сильного соперника. Опасного. Убей! Стань сильнее!

Я резко хватаю Майора за плечо и откидываю его назад к чертям собачьим.

Тот откатывается неуклюжим кувырком и снова встаёт на ноги.

Притом грозно косится в мою сторону. Ага, щаз!

Стоит Майору отступить, пускай и не по своей воле, как призрак впитывается внутрь пугала, успевая в последний момент мне подмигнуть своей жуткой физиономией.

Я в ответ из последних сил показываю средний палец.

Призрак хихикает, после чего полностью уходит в фигуру манекена.

Хрюша и остальные только-только приходят в себя, ошарашенно глазея то на манекен, то на Майора.

— Ч-что это было, чтоб его?! — шипит вояка, крепко сжимая рогатину.

Он похож на побитого пса. Агрессивного, но испуганного.

— Что-что? Черти-что, вот что! Будешь знать, как лезть, куда тебя не просят, — огрызаюсь я, успокаивая бешено стучащее сердце. — Хрюша, а ты чего застыла? Иди, стол накрывай. Не видишь, гости у нас?!

— Занятные у вас… спарринг-партнёры, — выдаёт Майор, с благодарностью беря в руки порцию картошки со свининой.

Хрюша недовольно фыркает и возвращается к котлу.

Едим мы, как в ресторанах стиля «кантри», с деревянных подносов. А всё потому, что тарелок нет! Михалыч уже пятый день их «делает».

— Зато действенные, — пожимаю плечами. — Без этого ты мог бы нас здесь и не застать.

— Кто же вас так потрепал? — спрашивает Майор.

Последствия нападения скрыть трудно. Одна изгородь чего стоит.

— Ты его сейчас ешь.

Майор в лёгком замешательстве смотрит в свою тарелку. Кажется он надумал уже себе что-то, например что мы сцепились с кем-то из соседей, и сейчас заподозрил меня по меньшей мере в каннибализме.

— Чего?!

— Свинки, — говорю, — видел в лесу свинок? Их тут было много и очень больших.

Он оглядывает наш лагерь уже другими глазами, видимо, с кабанчиками в лесу уже сталкивался. Лук — оружие охотничье, не боевое. Какой бы Майор ни был крутой и подготовленный, вожак размотал бы его по кустам только так. А мы, значит, затащили. Даже гордость берёт.

— А вы, значит, решили огородничеством заняться? — заводит он светскую беседу.

— Как видишь.

— И есть результат?

— Ты, — спрашиваю, — с какой целью интересуешься? Приобрести что-нибудь хочешь, или решил влиться в наш коллектив?

— В качестве раба или мужа? — криво улыбается он.

— Что? — вопрошаю я.

— Что? — выгибает он бровь.

Минута тянется, как патока. После чего мы дружно хохочем с абсурдности диалога.

— Ты так не шути больше, — выдавливаю из себя я. — Хотя я удивлён, что ты знаешь про механику присоединения. Что, отказалась?