— Малой, — осторожно подбирая слова, видя его горячность. — Богучаров, конечно, гад, каких мало. И у вас к нему есть счёты. Но поверь, что нападение на него, и на его людей не стоит главным в моих планах. У нас есть куда более срочные дела.

— Ну как же!— восклицает он. — Раз мы расправились с целой ордой кабанов, то уж Богучаров и его подсосы и вовсе не выстоят!

— Человек куда опаснее даже самого страшного зверя. Поскольку в отличие от последнего, обладает разумом. К тому же неизвестно, не набрал ли Богучаров ещё людей, — объясняю Малому свою позицию, — Без должной подготовки идти на него — это глупая затея. Нам надо самим становиться сильнее. Тогда он один, или с бандой, не будет представлять для нас никакой угрозы.

— Но тогда мы только упустим время! — не соглашается Малой, — сейчас мы сильные!

— Что ты от меня-то хочешь? — щурюсь я.

Зарывается…

— Чтобы ты дал мне убить эту падаль! — выпаливает разозлившийся парень.

Малой открыто идёт на конфликт, его откровенно заносит. И я так понимаю, что это его нормальный стиль общения. «Я всех спасу, даже если вы сами не хотите». Надо же, а начал с извинений.

В жопу дипломатию. Такие нарывы в коллективе надо вскрывать.

— Или… что? — подталкиваю его к ответу.

— Или я сам могу справиться! Только отдай мне кинжал, — хмуро требует он.

Вон как шарманка заиграла. Малой похож на нагретый докрасна котелок. Один неверный шаг или слово и он готов взорваться. Он обиженно опускает голову, бормоча что-то себе под нос. Я сжимаю переносицу.

Его не остановит даже договор рабства. Сбежит, как идиот, ночью и Система за это его и прибьёт молнией. Идиота.

— Чтобы ты пошёл и убил себя? Вот уж нет, — качаю головой, на что парень краснеет пуще прежнего, — Потому что смерть по собственной дури я считаю самоубийством. И хрен бы с тобой, если б ты был один. Убежав сейчас ради свершения своей мести, ты ставишь под удар всё наше поселение. Меня, Хрюшу и, тем более, Михалыча. А если тебя убьют? А если, ещё хуже, схватят живым и смогут допросить?

— Я ничего ему не скажу!

— Ты забыл, что у него вкачана Харизма? Из-за того же яблока он тебе и запудрил мозги в прошлый раз. И может подобное сделать снова, — обрываю я его возмущение, — Нападать на него сейчас — не выход. Не в нашем положении с разрушенным поселением.

Вижу, что парень растерян. Мои слова заставили его взглянуть на своё геройство с другой стороны. Такое чувство, что весь мир в его голове переворачивается вверх тормашками.

— Да и вообще что за оса тебя укусила? С чего ты так воспылал ненавистью к Богучарову?

— Потому что он подлец и тварь! — кричит Малой, — Я из-за него чуть не убил Хрюшу и тебя во время атаки. Да и на тебя я набросился тогда в лесу, поскольку и вправду поверил, что ты мозги полошишь и Михалычу в том числе. Это всё его слова! Он хотел, чтобы я прирезал вас, пока сам стоит в сторонке с чистыми руками. Ненавижу!

Под конец своей тирады он даже скрипит зубами. И вот как на подобное отвечать?

Я глубоко вздыхаю, прикрыв веки.

— Я могу понять твое желание воздать по заслугам ему, — начинаю я, — Думаешь, у Хрюши меньше поводов для злости? Он её одну в лесу бросил гопникам. Это чудо, что она убежала. А если бы нет? — делаю паузы, чтобы он хорошенько представил себе ситуацию и поразмыслил над ней, — А у меня, когда он пришёл отобрать то, что я сделал и обустроил собственным тяжёлым трудом? Дня не проходит, чтобы я не мечтал придушить эту гниду.

— Правда? — переспрашивает Малой.

— Чистейшая, — киваю.

От моих слов ему почему-то становится легче. Может, оттого что он не чувствует себя одиноким и глупым в своём порыве?

— Моя мама всегда говорила, «поступай правильно», — я невольно вскидываю брови на слова Малого. Его голос становится хриплым и тихим, иногда он переходит почти на шёпот, — Я же всегда был проблемным ребёнком. Семья у нас бедная, а потому я быстро связался с, как это говорят, плохой компанией. Ничего криминального, но и вели мы себя, не сказать, что благопристойно. А когда мама узнала об этом…

Он поднимает лицо к солнцу, что сокрыто за зелёной листвой чащи.

— Она так была разочарована во мне. Пусть не сказала и слова упрёка, но я видел всю ту боль, что она держала в себе. Мне было так стыдно, что я не мог спать ночами. Я никогда не умел общаться, был вспыльчивым, завидовал детям с полноценной семьёй и большим домом. Но я всегда пытался заботиться о своей маме и сестре. — голос парня дрожит. Они единственные кто принимали меня таким, какой я есть.

Теперь он смотрит мне в глаза, поджав нижнюю губу.

— «Поступай правильно». Я не могу не следовать этим словам, как бы глупо это не было. Я пошёл за Богучаровым, потому что верил, что тот сумеет собрать людей. Восстановить прежний порядок. Потому что убивать друг друга ради статов — это неправильно, — судорожно вздыхает он, — То, что ты насильно взял Хрюшу в рабство — это также неправильно. Так, я думал, когда атаковал тебя, с подначки Богучарова. Лишь поняв, что он только и делает, что разжигает конфликты, я ушёл от него вслед за Михалычем. Я думал, что узнаю всё из первых рук. Сам решу, что ты за человек. Но я лишь увидел то, что Михалыч послушно подчинятся тебе, несмотря на то, что пару дней назад мы сражались.