Старожилы Горького обычно спрашивают приезжего: «Вы были на Откосе? Нет? Значит, вы не видели нашего города». И они правы. Откос — душа города, самое любимое место горьковчан. Это место встреч. Здесь знакомятся — иногда на всю жизнь. Сюда воспитатели приводят детей, идут школьники после выпускного бала, приходят студенты после сдачи экзаменов, молодожены после ЗАГСа. На Откосе встречают рассвет в счастливый день получения диплома, по вечерам летом тут у открытой эстрады собираются любители музыки. А кто захочет позагорать — идут на пляж. Зимой прыгуны на лыжах летают над Откосом, слаломисты спускаются с его высоких склонов. Каждый находит здесь свое… Потому, наверное, так всеми любим Откос.

Августовское утро было дивное. Солнце быстро поднималось в бирюзовую высь безоблачного неба, обещая жаркий день. Мы пришли на смотровую площадку Откоса. Тихо. Только репродуктор разносит, как по заказу, «Лирическую сормовскую». Невольно вслушиваюсь в знакомые слова:

На Волге широкой,

на стрелке далекой

Гудками кого-то зовет пароход.

Под городом Горьким,

где ясные зорьки,

В рабочем поселке

подруга живет.

Смотрю на беспрерывно меняющуюся картину. Говорю с соседом по скамейке и смотрю, больше при этом смотрю, чем говорю. Прямо внизу синеет Волга. Вода гладкая, серебристая, течение ее почти неуловимо: она как бы застыла, накрытая яркими лучами солнца. Поверхность ее лишь кое-где морщится от порыва ветерка. Плавно, как белые птицы, плывут пассажирские теплоходы-лайнеры, словно быстрокрылые чайки пролетают «ракеты» и «метеоры», шумят тяжелые, с караванами баржей, буксиры, танкеры, сухогрузы. И все это с высоты казалось игрушечным, все лишь отражало могущество и необъятность Волги, уходящей за горизонт.

На противоположном, левом берегу — заливные, луга, блестящие, как драгоценные камни, озера-старицы. Прямо, совсем близко — молодой город Бор. Он расстилается за Волгой разнообразными домами, радует праздничными красками. Бор возник на месте старого села в окружении соснового леса. Потому и дали ему такое название. Город дает стране плавучие краны, стекло для автомашин и другую продукцию. За Бором такая синяя даль, что, сколько ни гляди, все равно не поймешь, где начинается небо, а где, сливаясь с ним, тонет в голубоватом дрожащем мареве лес.

Вид с Откоса потрясает своей живописностью. Неоглядная даль открывается взору. Дух захватывает от ощущения простора, его бесконечных горизонтов. Глядишь на это раздолье и невольно думаешь, что впереди лежит Урал, а за Уралом — Сибирь, за ней — Дальний Восток… «Здравствуй, Волга, здравствуй, Русь ты моя широкая», — так и хочется сказать, увидев с Откоса заволжскую даль.

Я восхищался Веной с вершины альпийского предгорья — Каленберга. Столица Австрии на берегах Дуная казалась мне гигантским макетом, на который можно смотреть часами и находить в нем все новые интересные детали. С днепровских круч любовался Киевом. С горы Мтцаминда смотрел на вечерний Тбилиси с его величаво несущей свои быстрые воды Курой. Но ничто, ничто, даже неповторимо прекрасный лазурный простор Неаполитанского залива, открывающийся с вилл Сорренто, не сравнить с панорамой Заволжья.

О чувстве, которое порождается созерцанием с Откоса величественной панорамы, хорошо сказал А. Толстой, побывавший на Откосе в 1941 году: «…человек впитывает здесь в душу всю эту ширь, эту силу земли, эту необъятность, и прелесть, и волю. Здесь ум бродит по видениям шумного богатого прошлого и мечтает о безграничных возможностях будущего». Не случайно на Откосе черпали вдохновение поэты и революционеры, писатели и композиторы, ученые и художники. Не раз сюда приходил В. И. Ленин. Отсюда всматривался в даль Я. М. Свердлов. Здесь бывали Репин, Шевченко, Шаляпин, Маяковский. С Откоса любовались заволжской далью Мартин Андерсен Нексе, Теодор Драйзер, Анри Барбюс, Назым Хикмет. Тут рождались волнующие строки М. Горького.

Долго я стоял на Откосе, смотрел с почти стометровой высоты на индустриальную панораму города, на знаменитую Стрелку с ее огромным мысом, возле которого великая река, «голубая дорога России» принимает в свое лоно красавицу Оку. За мостом, вблизи слияния рек, застыли одетые в бетон причалы порта. Огромные краны протянули свои стрелы в небо. Они проносят по воздуху автомашины и всякого рода грузы. Горький — крупнейший речной порт, а после сооружения Волго-Донского канала и Волго-Балта — порт пяти морей. Напротив Стрелки, на правом берегу, — огромный, снежной чистоты речной вокзал. За Стрелкой видно старозаводское Сормово.

Взор останавливается на убегающих к Волге береговых кручах, на парке с террасами, пестрыми цветниками, на уходящей вниз, к реке пятьюстами ступенями лестнице, напоминающей парадный трап исполинского корабля, на бронзовом Чкалове, будто спустившемся с того простора к любимому городу и призывающем земляков ввысь, в бой за родину. Монумент отважному летчику виден издалека на фоне голубого неба, он стал неотъемлемой частью пейзажа города. Чкалов родился неподалеку отсюда, в селе Василеве. Теперь это город его имени. Юношей Валерий Чкалов работал сборщиком самолетов в Нижегородском авиационном парке. «Я волгарь», — не без гордости говорил он о себе. Тут, на постаменте памятника, видим схему полетов героя. Чкалов вместе с Байдуковым и Беляковым впервые, да еще во времена относительно малых скоростей, пересек Ледовитый океан через Северный полюс и совершил посадку на американской земле.