Час от часу росла его ненависть к Мхитару.

— Видел, увел с собою эту собачью свору? — спросил Бархудар, обращаясь к Миграну.

— Увел, отец, — ответил сын.

— А зачем?

— Бог ведает, отец, — пожал плечами сын.

— Никакого войска в Пхндзакаре не оставил?

— Нет.

Больше Бархудар вопросов не задавал, а прибыв в Хндзореск, немедленно приказал готовить отряд к походу.

— Я должен стереть с лица земли незаконное меликство Пхндзакара! — объявил он сыновьям. — Перебить всех… Сейчас там нет войска, самый момент испепелить это разбойное гнездо. Теперь или никогда!

Старший сын, сотник Мигран, был согласен с отцом, но Паки ясно предвидел кровавые последствия подобных деяний и потому попытался возразить.

— Вносишь раздор на земле Армянской, отец, — осторожно заметил он. — Одумайся и воздержись…

— Умолкни! — гневно крикнул Бархудар. — Если собираетесь продолжать мое меликство и вести мой род, то Пхндзакар должен быть уничтожен. Или мы, или они, другого выхода нет!

Ночью выступили из замка. Пустили слух, что едут на боевые маневры. К вечеру того же дня достигли подступов к Пхндзакару и, спешившись, вместе с ночной мглой приблизились к цели…

Дозорные Дзагедзора заметили на рассвете быстро приближающуюся черную точку. Вначале они подумали, что это лошадь, преследуемая зверями, но потом увидели, что к спине несущейся к замку лошади прильнуло какое-то маленькое существо. Странный всадник скоро достиг ворот замка и тонкоголосо крикнул:

— Откройте ворота, эй!..

Воины удивились. Это была маленькая девочка. Она угрожающе размахивала руками и требовала, чтобы поскорее открыли ворота.

— Откуда ты? — спросили сверху.

— Из Пхндзакара. Я сестра сотника Товмы. Слышите? Я принесла черную весть…

Ворота распахнулись. Девочка въехала в замок и закричала испуганно:

— Помогите, эй!.. Брат Товма, скорее!.. Наших режут…

Поднялся переполох. Тревожно залаяли собаки. Воины и жители вскочили с постелей и спросонок кинулись на улицу. Прибежал Товма. Увидев свою одиннадцатилетнюю сестру верхом на неоседланной лошади, он побледнел. Чувствуя, что дома большая беда, сорвал девчонку с коня и встряхнул ее:

— Что случилось, Цамам?

— Мелик Бархудар с большим войском напал на нас, — закричала, рыдая, девочка и обессиленно прижалась к брату. — Напали в сумерках. Наши едва успели закрыть все входы. Сейчас сражаются. Я была там, когда убили дядю Вачагана и дядю Исака. Из беженцев погибло четыре человека. Торопись, Товма… помогите!

Товма приказал десятнику — помощнику своему — вывести войско, а сам побежал доложить Мхитару. Цамам, охватив брата за шею, торопливо рассказывала:

— Бабушка спустила меня со скалы на веревке. Попала в ущелье, где стоят лошади дяди Срапа. Он посадил меня на лошадь и показал дорогу на Дзагедзор. У самого глаза ослабли, нога распухла — приехать не мог… Я нисколько не мешкала в пути, Товма, истинный крест…

На верху каменной лестницы показались Мхитар и тикин Сатеник.

— Что за тревога? — спросила тикин.

Товма опустил Цаман на землю.

— Мелик Бархудар, — он перевел дух, — режет наших, прикажи взять войско, тэр спарапет, и пойти на помощь.

— Что? — почернел Мхитар. — Это правда?

Цамам повторила все, что уже поведала брату, и опять горько зарыдала. Сатеник обняла ее:

— Успокойся, доченька…

Спарапет топнул ногой.

— Мелик Бархудар затевает мятеж, сеет злобу! Сам и подавится. Не сносить ему головы. Я разорю его логово. Уничтожу весь род. Хватит, долго терпел и прощал!

Он велел позвать Тэр-Аветиса. Тот явился во всеоружии. Узнав о случившемся, многозначительно усмехнулся, ноздри у него раздулись, совсем как у рассвирепевшего бугая, увидевшего противника. Спарапет приказал Тэр-Аветису, возглавив ополченцев Есаи и отряд Товмы, спешно идти на помощь мелику Туринджу.

— Будь беспощаден! Ни капли жалости к клятвоотступнику! Бросишь его к моим ногам! Торопись!..

Затем Мхитар велел своим сотникам поднять полк Дзагедзора для наступления на Хндзореск.

Тикин Сатеник побледнела. Начиналось то, что страшнее всего, — братоубийственная война. Надо во что бы то ни стало предотвратить это губительное бедствие. Но каким образом? Разве Мхитар послушает ее? Сатеник знала, что муж давно ищет повода наказать Бархудара, и вот повод представился. Но это повредит общему делу, приведет несчастную страну к новой трагедии.

Тикин Сатеник отвела все еще всхлипывающую Цамам в комнату сыновей, а сама вошла в библиотеку. Нужно было немедленно известить Давид-Бека о случившемся. Только он может унять гнев мужа и предупредить братоубийственную войну. Проливая чернила, Сатеник торопливо набросала несколько строк и вызвала к себе одного из преданных ей слуг.