Военачальники под натиском толпы отступали назад, но вскоре они остановились. Куда уйдешь от своего войска? А войско клокотало, взывало.

— Эй, князья, вы, должно быть, прогневали царя! — гремел какой-то воин-грузин.

— Надо было идти к нему на поклон.

— Согласились бы на все, что он требовал, ведь отдуваемся мы, а не вы.

— Обманули нас!

— Спугнули государя!..

Военачальники не находили ответа. И Вахтанг будто онемел. Католикос Есаи, поднявшись на какую-то арбу, протягивал крест, тщетно пытаясь успокоить разбушевавшееся воинство.

— Мы все еще ждем и верим, что царь вернется, верим и ждем, как наш предок Адам ждал своего создателя, дети мои! — говорил он. — Успокойтесь. Никакого несчастия не случилось. Государственные дела вынудили царя уехать в свою столицу. А войска его остались. Они в Баку, в Дербенте, Гиляне, Реште. И посол царя с нами. Царь вернется и протянет нам руку, ибо сказано: «Кто подаст жаждущему студеную воду во имя апостола, тому воздастся». Мужайтесь, дети мои! Русские будут с нами.

Но мало кто поверил католикосу. Некогда боевая, воодушевленная армия превратилась в смешанную, неорганизованную, кричащую толпу.

Мхитар приказал сыну свернуть шатер, а сам подошел к Вахтангу и к хану прощаться.

— Что мне сказать Давид-Беку? — спросил он у царя.

— Бог знает! — вздохнул Вахтанг. — Я каждый день буду писать Петру. Пишите и вы. Будем просить его, умолять, чтобы пришел нам на помощь. Что еще можно предпринять?..

— Не сегодня-завтра придут турки, государь! Ты подумай об этом! — холодно проговорил спарапет. — Будем действовать рука об руку. В нашем согласии единственное спасение наших народов.

Глаза Вахтанга наполнились слезами. Он крепко обнял спарапета, поцеловал его в лоб и проговорил:

— Надо крепить наши войска. На бога надежда. Будем воевать!

Махмад хан тоже обнял Мхитара:

— Будем помогать друг другу, брат Мхитар!

— Будем, будем вечно!

Мхитар поспешил к своим. Сотники уже давно велели свернуть шатры и, оседлав лошадей, ждали спарапета в полной готовности. Вид у всех был такой печальный, словно они только минуту назад предали земле прах кого-нибудь из близких.

Армянское войско двинулось к Армении.

Грузины, попрощавшись с ними и с азербайджанцами, направились к Тифлису.

На Чолакское поле легли тени гор.

Спустя пять дней, когда спарапет Мхитар достиг ущелья реки Ахавни, навстречу показался всадник, мчавшийся с безумной скоростью.

Это был гонец Давид-Бека.

— Османский паша Кёпурлу Абдулла со стопятидесятитысячным войском движется к Армении. Бек послал за вами, велел поскорее вернуться! — одним духом выпалил гонец.

Мхитар печально улыбнулся: все совершается именно так, как предугадывал Бек. Не знает он пока только того, что царь Петр вернулся в свою столицу.

Черные тучи собирались над страной Армянской.

Но Мхитар ошибался. Давид-Беку уже было известно и об отъезде царя. В Алидзоре все знали об этом.

Алидзор походил на военный лагерь. Хотя войска там было мало, но вооружены были все и оружия не снимали даже во время работы.

Спарапет поведал Давид-Беку о том, каково положение в армянских, грузинских и азербайджанских полках, подробно пересказал все, что слышал от посла Ивана Толстого.

— А как мы ждали царя, как были воодушевлены войска! — закончил он.

— Это воодушевление всеми силами надо поддерживать и ныне, — заметил Бек. — Надо уверить воинов и народ, что царь Петр не бросил нас, что он обязательно приедет. Это необходимо нам в такие дни. Петр не виноват, Мхитар. Ему помешали европейцы…

— Неужели европейские короли — не христиане? Почему они берут под защиту султана, а не нас? Не понимаю, не верю!

— Наивный ты человек, — криво усмехнулся Бек, — для них один луч босфорского полумесяца стоит крови всего твоего народа. И сопли султанские покажутся сейчас вкусными римскому папе и франкскому королю. Они не хотят усиления могущества Петра. Вот и все. А что ты, я и наш народ подохнем, какое им дело? Мы не кладем в их казну и ломаного гроша…

Бек вызвал мелика Егана и приказал ему сконцентрировать как можно больше продовольствия в неприступных крепостях страны, в замках, в скалах.

— Делать это надо по ночам, тайно, и мышь не должна знать, где и что ты прячешь! — закончил Давид-Бек.

Армянские войска отошли к своим неприступным горам. Там они надеялись достойно встретить все те беды, которые не сегодня-завтра могли обрушиться на их головы.

Царь Вахтанг уехал в Тифлис. Гандзакцы укрылись в стенах своего города.