Мы подошли.

— Давайте разгружайте! Получите по дыне.

Я и Чко с жаром взялись за работу. Лавочник стал возле арбы, чтобы беспризорники не растащили добро. Он по одной брал желтые дыни, бережно подавал мне или Чко и без конца повторял:

— Осторожней, не урони.

В самый разгар работы к лавочнику подошел какой-то мужчина:

— Здорово, Закар!

— Здорово, — ответил лавочник и, подавая мне дыню, сказал: — Осторожней, не урони.

Когда я подошел за следующей дыней, лавочник и незнакомец беседовали. Незнакомец сказал лавочнику:

— Видал, какой номер выкинул Рапаэл?

Лавочник фыркнул и тут же, сдержавшись, сказал:

— Этот знает, что делает. Артист, каких мало!

Незнакомец вскоре ушел.

Через два часа мы с Чко возвращались домой. Еще на Кантаре мы прикончили дыню поменьше и несли с собой другую.

По дороге я рассказал Чко, о чем говорил лавочник с незнакомцем.

— Ну, и что из этого? — спросил Чко.

— Не знаю, — ответил я.

Смысл этой беседы для нас обоих оставался неясным.

Для посетителей кофейни черного Арута ограбление магазина парона Рапаэла служило темой споров и бесед почти целую неделю. После происшествия в кофейне царило необыкновенное оживление; сюда хлынула такая толпа бездельников, падких на споры и пересуды, что, по-моему, черный Арут отныне должен был мечтать о набегах на все лавки в Кантаре.

Даже Газар, который, несмотря на соседство «конторы» зурначей с кофейной черного Арута, обычно не бывал там, даже Газар два вечера подряд не вылезал из кофейни. После этого неделю лежал больной, и я уверен, что он отравился смрадным дымом и зловониями кофейни «Наргиле».

Каких только историй не плели вокруг парона Рапаэла и его магазина! Историй, которые рождались в кофейне «Наргиле» и расползались по кварталу с легкой руки Газара, Врама, а иногда и через меня с Чко.

После происшествия мы целыми днями пропадали возле кофейни и не упускали случая уловить и запомнить долетающие до нас из открытых дверей и окон вместе с дымом и зловониями обрывки разговоров. Однажды нам даже удалось подслушать начало целой истории, которую рассказал в кофейне самый солидный посетитель, бывший генерал Алагязов, лысому Пиону, нашему соседу Хаджи и еще двум-трем персам.

— Теперь кругом воры, — начал бывший генерал и, обернувшись к лысому Пиону, добавил: — Потрудитесь, пожалуйста, заказать кофе.

Немного погодя на столе появился жестяной поднос сомнительной чистоты, на котором, подобно солдатикам, выстроились двенадцать маленьких фаянсовых чашечек, а перед ними высился длинноносый кофейник-командир. Лысый Пион услужливо разлил кофе по чашечкам, наш сосед Хаджи и сидящие с ним незнакомые персы стали по очереди потягивать кальян, а бывший генерал продолжал:

— Лично я не придерживаюсь того мнения, что это происшествие так и останется покрыто мраком неизвестности. Правда, между нами говоря, я не слишком уверен в опытности следователя, но думаю… и прочее… А ведь в эту ночь произошли и другие события. Например, известно, что в Разданском, или, как теперь говорят, в Зангинском ущелье, там, где раньше находилось заведение господина Шустова (покойного ювелира), слышались выстрелы, в Даваятаге [18] кричала какая-то женщина, которая… и прочее… Кроме того… Простите, — бывший генерал маленькими глоточками отпил кофе. — Кроме того, уважаемые, этому нашему Рапаэлу Зарзандовичу почти известно, кто его ограбил…

Его собеседники, которые с шумом отхлебывали кофе и лишь краешком уха слушали многословного наирянского [19] Клаузевица, вдруг насторожились.

— Почти, да-с, и прочее… — подтвердил Алагязов.

— Ну-ка, скажи поясней, по-человечески… — сказал наш сосед Хаджи.

Головы сидящих за столом сблизились. Поэтому мы, притаившись у окна, могли разобрать только отдельные слова.

— Финский нож.

— Ну и что?

— …

— Ну так бы и говорил, что кинжал…

— Бумага?

— Бабик сделает, Бабик…

Вскоре нас прогнал черный Арут. Мы ушли, так и не дослушав самого интересного.

Но в тот же день об этом судачили уже все. Хаджи рассказал своей жене Србун, а если что-нибудь знает Србун, об этом становится известно всему околотку.

Никто не знал, кто сложил окончательную версию, но о случившемся рассказывали так.

Еще за десять дней до кражи к Рапаэлу на улице подошел какой-то парень и передал ему запечатанный конверт, содержащий послание к Рапаэлу от известного бандита Бабика.