Как всегда, на улице было мало прохожих. Вскоре мы дошли до нашей школы, свернули на ту улицу, где был двухэтажный дом.

— Интересно, сколько они стоят? — мечтательно произнес Чко.

Подошли к тому дому.

— Ну, давай, — сказал я Чко.

— Погоди, — прошептал он.

Мимо нас прошла женщина. Мы приняли беззаботный вид и, посвистывая, зашагали по улице. Женщина скрылась, но тут появился какой-то пьяница, который медленно шел нам навстречу, весело распевая; затем, посмеиваясь над пьяным, прошли парень и девушка. Словом, нам пришлось порядочно походить перед этим домом, пока улица не опустела.

— Иди, — подтолкнул я Чко.

— Может, ты? — попросил Чко.

Я запротестовал:

— Ведь я же вытащил их из трубы, а ты теперь положи на место.

— Только постой здесь. Если кто придет, дай знать, — сказал Чко и, как-то боком подойдя к трубе, опустился на корточки.

В ту же минуту из подъезда двухэтажного дома с ведром в руке выскочил какой-то мальчик. Я не успел окликнуть Чко, но и без того пустое ведро так гремело, что он вскочил и в замешательстве, не удержав равновесия, растянулся на тротуаре.

Пробегая мимо, мальчик задел меня ведром и остановился:

— Вай?..

Я его сразу узнал, это был Асатур.

Он тоже узнал нас с Чко и нерешительно попятился.

— Бить пришли? — испуганно спросил.

Чко поднялся.

— Это ваш дом?

— Да, мы здесь живем, — растерянно ответил Асатур, не зная, как поступить: остаться или удрать.

— Ну, чего торчишь? — рассердился Чко. — Идешь за водой, так и катись отсюда.

— Ребята, — заикаясь, проговорил Асатур, — вы меня не трогайте, честное слово…

— Нужен ты нам! — буркнул Чко.

— Честное слово, да разве я виноват, — оправдывался Асатур. — Я знал, что она пойдет к вам, но…

— Что «но»?

— Да разве я виноват? — снова повторил он.

Нам надоело слушать его нытье.

— Мы тебя не тронем, честное слово, — сказал Чко.

— А что вы тут делаете? — немного успокоившись, спросил Асатур.

— Да так, — ответил Чко.

— Вчера она говорила, — в порыве искренности начал Асатур, — говорила, что вопрос о вашем поведении будет обсуждаться на учительском совете.

Мы навострили уши.

— Тебе говорила?

— Нет, товарищу Папаяну, он у нас был.

— А что сказал товарищ Папаян?

— Товарищ Папаян сказал, что надо воспитывать.

— Потом?

— Потом она сказала… Как это она сказала?.. Да, сказала, что вы хулиганы.

— А потом, потом?

— А потом она послала меня во двор.

— И ты ничего больше не узнал? — спросил я.

— Нет. Но, когда я шел домой, товарищ Папаян спускался по лестнице очень сердитый.

— И всё?

— А что еще? Все уже. Я пришел домой, она со злости била кошку, а на столе стояли полные стаканы чая.

Мы с Чко порядком струсили. Поняли, что положение намного серьезней, чем нам кажется. Занятый своими мыслями, Чко не заметил, как раскрыл кулак и стал играть часами. А Асатур сразу приметил.

— Что это? — удивленно спросил он.

Прятать часы было поздно.

— Что это у тебя? — снова спросил Асатур.

— Часы вот, — недовольно буркнул Чко.

— Настоящие?

— Настоящие-то настоящие, да только не работают, — сказал я.

— Дай поглядеть, — попросил Асатур.

Он долго и внимательно разглядывал часы.

— Золотые?

— Ага.

— Откуда?

Его вопрос нас смутил.

Чко замялся, а я, спасая положение, сказал:

— Это часы моего отца.

— Твоего отца? — недоверчиво спросил Асатур. — А почему они у вас?

Наше положение все ухудшалось. Я уже не знал, что ответить, когда Чко сказал:

— Ну чего пристал! Говорят тебе — испорченные, вот мы и взяли, чтоб отнести в починку.

— А-а-а, — протянул Асатур. — Ну так бы и говорили. А кто их чинить будет?

— Кто? Ну конечно, Газет-Маркар.

Асатур засмеялся:

— Так ведь это же мой дядя. Я попрошу, он бесплатно починит, а вы меня больше не бейте, ладно?

Мы оторопели. Чко промолчал, и я тоже, а Асатур опустил часы в карман, очень довольный, что нашел случай оказать нам услугу.

— Завтра утром отнесу, через день готовы будут, — сказал он и, громыхая ведром, побежал в конец улицы за водой.