— Уж поверь, нет бездны глубже той, что я уже видел. Всё, что я хочу — это узнать правду.

— Хорошо. Тогда слушай. Твоя мать — Алиса по прозвищу Сияющая. Её возраст сложно отследить даже нам, но он равен не менее чем нескольким сотням лет. Она была талантливейшим целителем и алхимиком. Настолько, что стала одной из немногих, кому удалось создать философский камень.

Тут два варианта, или это правда, ведь подтверждается из нескольких источников, или Совет просто следил за мной и теперь пересказывает уже известные факты. Но спешить с выводами не буду.

— Как это и бывает, Совет, впечатлённый её силой и талантами, пригласил Алису на аудиенцию. Там ей было предложено стать членом Совета. Причём, что редкость, сразу старшим, встав в один ряд с основателями.

Хмм. Лишнее подтверждение тому, что несмотря на видимость коллективности, по факту есть те, кто главенствуют, и те, чей голос менее важен. Хотя впечатляет, что мама была настолько крута. Для каждого ребёнка его мама лучшая, да. Но тут уже объективные факты. Судя по тому, что Мортимер драматично умолк, он явно ожидал от меня вопроса.

— И что же она ответила? — спросил я, догадываясь об ответе и так.

— Она поблагодарила за предложение, но отказалась. Когда Азазел в своей фирменной манере попытался объяснить от чего именно она отказывается, Алиса расхохоталась. Она назвала Совет кучкой дряблых стариков, трясущихся над иллюзорной властью и бессмертием вместо того, чтобы жить настоящей жизнью, — было видно, что мужчину забавляет эта история.

Интересно, они специально отправили того, кто будет пытаться выглядеть позитивным, раз надменный шнырь не справился с задачей или Мортимер действительно имеет собственное мнение?

— О, довольно грубо, — сказал я, — Видимо, Азазел был слишком настойчив потому, что мама никогда бы не повела себя так без причины.

— Так и было. Совет, а особенно наш председатель, очень остро реагирует на отказы. Это тебе ещё повезло, что ты не был первым, кто себе подобное позволил. Поэтому с тобой Азазел держал лицо куда дольше.

— Мда, — покачал я головой, — Но вы ожидаете, что я захочу вариться в таком обществе?

— Есть изрядное количество плюсов, — произнёс Мортимер, словно продавец барахла, постучавшийся ко мне в дверь, — Власть, бессмертие и множество мелких, но приятных возможностей.

— Ага, я это уже слышал. Лучше вернёмся к истории.

— Ладно, — кивнул мужчина, — В общем, она отвернулась и ушла, сломав печать, преграждавшую выход без нашего позволения, словно крекер. Эх, надо было видеть, как Азазел плавил взглядом сначала врата, а потом Иглесио, который эту печать создавал.

Меня не покидает чувство, что он целенаправленно пытается создать у меня этакое чувство «братан, да я тоже считаю, что среди нас много хмырей, но мы не все такие». Что вполне логично, если Совет не состоит из идиотов.

— Представляю, — хмыкнул я.

— Собственно, через какое-то время после этого она пропала. Бесследно. Даже для нас. Уж поверь, такое провернуть невозможно. Мы всегда найдём нужного человека. Но не в тот раз. Алиса растворилась так, словно бы просто умерла. Некоторые так и решили, пока однажды, двадцать шесть лет назад, 18 апреля, Алиса не вернулась, сжимая в кулаке чью-то крохотную душу.

Погодите-ка. Это в день моего рождения? Чушь какая-то. Она в это время если где и была, так это в больнице. Но тут же память услужливо подкинула слова отца «что-то изменилось, когда ты родился». Но что?

— Здесь, пожалуй, я снова должен напомнить тебе о том, что знание может оказаться для тебя слишком тяжёлой ношей. Уверен, что хочешь продолжать? — участливо спросил Мортимер.

Что это? Какой может быть тайна этого дня? Нет, я точно должен узнать ответ.

— Выкладывай.

— Тогда во избежание обвинения во лжи, я покажу тебе фрагмент своих воспоминаний о том дне. Согласен?

— Хорошо.

Мортимер встал и коснулся пальцем моего лба.

'Вам предложено просмотреть воспоминания.

Принять?'

Я согласился.

Нулевой день рождения Артура.

Сижу на очередном дурацком заседании. Кто бы мог подумать, что можно спорить о такой фигне. Когда меня приглашали вступить в Совет, всё казалось куда более внушительным. Но по факту все или занимаются своими делами или спорят о ерунде. Хотя оно и понятно. На Зеркало без инструментов повлиять нельзя, а значит и «влиять на судьбы мира» напрямую невозможно. Всякие вмешательства в политику и прочее Совету наскучили ещё до моего рождения. Так что увы, сидим и скучаем.