Марс смотрел в ноутбук, будто бы изучая данные. Девушка старалась не облизывать губы, и не дышать чересчур шумно. Но вот ее бедра. Она сжимала их плотно друг к дружке, скрестив ноги внизу. Достаточно напряженно, чтобы привлечь его внимание.

Он переместил заинтересованный взгляд на ее лицо.

Зрачки расширены, выражение настороженное, помада красная. Тон напомнил ему о белье в магазине. Она его купила?

Марс откинулся назад на спинку кресла, потер подбородок, задевая нетерпеливо губы и гадая. Купила или нет? У платья широкий «в»-образный вырез, стоило отодвинуть край и он легко узнает ответ.

– Два вопроса. Ваш ответ останется конфиденциальным, - произнес он, дождавшись, когда она посмотрит в его сторону.

– Для чего нужны поездки в Новосибирск?

– Там жила моя подруга.

– А у меня жила там мама.

Она тут же поняла, что нет, поджала губы, ощетинившись в ожидании второго вопроса.

– Венера, - Марс пожурил ее взглядом. – Мне известно про суру. Я не спрашиваю о них. Подписанные вами неразглашения останутся в целости. Я спрашиваю о вас? Ведь вы не знаете, кто вы такая. Верно?

Реакция была, что нужно.

Гнев. Раздражение. Злость. Жесткость и тяжесть в ярком взгляде.

– Я думала, что пришла на собеседование!

– Так и есть. В Лондоне вы будете оперировать не самых простых людей, понимаете? – Марс перестал улыбаться.

Теперь скальпель в ее руках представлялся красочно. А секунду назад перед ним сидела милая чуть испуганная лань.

– В каком смысле?

Ощущая, как переполняются его легкие воздухом, он шумно выдохнул.

– Рок звезд, например. Как Джефри Смита. И многих других. Поэтому, - он со всей строгостью посмотрел ей в глаза. – Я должен знать о вас все.

Она помолчала, обдумывая озвученное. Марсу стало любопытно насколько хватит ее терпения. Венера посмотрела на бумаги, отказываясь, положила их на стол.

– А второй вопрос?

– Мы проверяем все версии и не смогли найти информации по вашим биологическим родителям.

Она кивнула.

– Я о них ничего не знаю. Все что мне известно, есть в личном деле об усыновлении.

– Вы пытались их найти?

– Все об этом мечтают, - она тряхнула головой, горько усмехнулась. – Мечтают, но не все находят.

– В деле, написано, что вы вышли к дацану в шестилетнем возрасте поздней осенью в белье и с палкой, на которой был надет… череп овцы?

– Я сама не помню этого.

– У вас есть предположения, кто ваши родители?

– Должно быть, шлюха и сутенер, - процедила она, наблюдая, как дернулись брови Марса.

– Вы шутите?

– Все способны ошибаться.

В кабинете повисла напряженная пауза.

– Значит, не хотите принимать предложение.
– Он сохранил улыбку.
– Что так? Не может быть, чтобы один неудобный вопрос заставил вас передумать.

В ее взгляде все еще читалось раздражение и теперь к нему примешивались искры ехидной иронии. Она не стала скрывать усмешку.

– Мне кажется, я не достаточно благонадежна для вашей компании.

– Вы же не знаете наших стандартов, - Марс наклонился вперед, вкладывая во фразу двусмысленность и намек. – Они весьма широки, Венера.

Она шумно выдохнула, и потеряла в ровности дыхания, заставляя Марса придержать коней, восхититься ее чувствительности и очевидной отзывчивости. Такая ее реакция не могла не трогать, не могла не возбуждать.

– К тому же мы проводим исследования в области гинекологических трансплантаций. Вам это интересно?

Он видел, попал в яблочко. Десять из десяти. Если, что и могло ее заинтересовать, так это.

– Верно, интересная тема, - ответила она немного сбивчиво.

– Тогда в чем дело?

Девушка вздохнула, расстроенно посмотрела на него. Неужели пойдет ва-банк? Как она теперь откажется?

– Я только, что поняла, что не смогу работать с человеком, - замолчала, скосила глаза на огонь, затем вернула смягчившийся взгляд на Марса. – Который, нравится мне.

Марс от неожиданной откровенности, улыбнулся. Словно рыбак Марс ощущал, как нужно подсекать. Но если потянет леску резко и вытянет рыбку, она же по этой же причине сорвется с крючка. Ах, Венера, Венера, даже если ты решила, что сорвешься с крючка и погрузишься на тихое дно, есть же еще сети.

– Насколько сильно?

– Достаточно.

– А если я пообещаю тебе, что ничего не случиться, - предложил вкрадчиво он.

– Я очень переживаю за свою профессиональную репутацию, мистер Блицкриг. Вы знаете, она у меня не вполне, - Венера хитро сощурилась.
– Чистая.