Маляр. Полтинник еще накинуть придется.

Почесухина. Пять с полтиной. Получай! (Достает деньги, платит.) Краска-то у тебя хорошая? А то, может, ее первым дождем смоет?

Маляр. Не смоет. Краска устойчивая.

Почесухина. Смотри, перекрашивать заставлю. Маляр. Останетесь довольны.

Почесухина. Какая твоя фамилия-то? Где тебя искать в случае чего?

Маляр. Я здесь, при конторе, работаю. Костю спросите. Меня тут все знают.

Почесухина. Погоди, я запищу. А то у меня память слабая. (Записывает на клочке бумаги. Прячет бумагу в сумочку.)

Маляр. Если еще что надо будет, я могу подсобить!

Почесухина. Больно ты дорогой!

Маляр(усмехнувшись). Не дороже денег. Сговоримся.

Почесухина. Хорошо, надо будет — я тебя найду.

Маляр(приподнимая затрепанную кепку). Счастливо оставаться! (Уходит.)

Почесухин (глядя в газету). Ну кому интересно читать про то, как люди в бане моются? Ну и народ! (Качает головой.)

Почесухина(наклоняясь к клумбе с цветами). Третьего дня про какую-то пекарню заметку давали. Хлеб у них там, видите ли, сыропеклый и подгорелый! А зачем про это писать? Это и так известно! Лучше бы написали, как в Заячьей слободке студентка от любви безопасной бритвой отравилась. Все-таки больше бы пользы было.

Почесухин(в недоумении). Как это так… отравилась? Зарезалась!

Почесухина. Отрешилась!

Почесухин. Зарезалась!

Почесухина. Говорю тебе — отравилась! Растворила лезвия в уксусе и выпила…

Почесухин(помолчав). Другое дело. Так бы сразу и сказала. Только нельзя про это писать!

Почесухина. Это почему же?

Почесухин. Лезвиями торговать перестанут. Чем бриться будем? Вот какие пирожки!..

Почесухина(после паузы). Кирилл Спиридонович, слазь с кресла! Разве можно столько времени на мраморе сидеть? Он же холодный! Ты себе радикулит застудишь! Слазь, я тебе говорю! Слазь!

Почесухин(невозмутимо). Я журнал «Америка» подложил.

Почесухина. Люди могут увидеть.

Почесухин. А мне отсюда во все стороны видать! Я всегда слезть успею!

Почесухина. Слышал, сколько он за покраску запросил? Полдня тут поковырялся — и уже подавай ему десятку!

Почесухин. Неудивительно: левая работа! Она всегда дороже.

Почесухина. Надо будет тебе скамеечку тут поставить, чтобы было на чем сидеть!

Почесухин. И то правда. Была бы скамеечка, я бы на кресло не присаживался. Ты закажи.

Почесухина. Завтра же закажу этому Косте… Пусть сделает! Хорошо бы сюда анютиных глазок еще высадить!

Почесухин(благосклонно). А ты высади. Высади. Цветы украшают. (С удовлетворением.) Нет, что и говорить, благоустроенная могила получилась! Пожалуй, второй такой на всем кладбище не сыщешь! Разве что та, генеральская, с бронзовым орлом! (Смотрит в сторону.) Она тоже помпозный вид имеет!

Почесухина (серьезно). Твоя красивше! (Перекрестившись.) Господи! Что я говорю! Никак я не привыкну, что все это пока только так… во имя будущего…

Почесухин. Нельзя жить только сегодняшним днем. Надо смотреть глубже…(С довольным видом оглядывает памятник.) И все правильно, все законно… А это уже наше дело — перевозить памятник с кладбища или на месте оставить. Это уж наше личное дело. На старом месте он никому не мешает и пусть себе стоит, как стоял. До поры до времени.

Почесухина. Что-то сегодня Вечеринкина на кладбище не было. То всегда встречал-провожал, а сегодня его не было.

Почесухин. Не каждый раз нас встречать-провожать! Надо ему хоть в воскресенье дома посидеть, живым делом заняться. (Вздохнув.) Зачастили мы с тобой на кладбище. Как бы кто чего не подумал.

Почесухина. Аи подумает — не большая беда! Городское кладбище тебе подчиняется. Может быть, ты по служебным делам сюда ходишь — проверку делаешь!