Пол определенно торчал в гараже; через открытые ворота изливался бледный рассеянный свет. Из темноты в эту светлую полосу вступили моя дочь и ее жених. Не знаю, кого еще я ожидала увидеть, но, увидев их, занервничала, как школьница перед выпускным балом. Ведь мне предстояло извиниться и попытаться разрешить некоторые разногласия.

Я заметила, как Пол, выйдя из гаража, начал о чем-то говорить с ними. Потом увлек Майкла, чтобы показать свою драгоценную лодку. Джони осталась на подъездной дорожке. Повернувшись, посмотрела в мою сторону, и я невольно замерла. Но вот она приветливо махнула мне рукой.

Я ответила тем же. И, внезапно подмерзнув от прохладного ветерка, обхватила себя за плечи. Меня обуревали смешанные эмоции – благодарность, подозрения и предчувствия. Увы, это единственное, что мне остается, борясь с желанием броситься в гараж и узнать, почему они так быстро вернулись.

– Надо же, смотрите, кто к нам вернулся, – усмехнулся Шон. Он подошел ко мне, потягивая вино.

Пол громогласно нахваливал свое творение. Майкл что-то бормотал в восхищении. Потом Майкл вышел на свет, Джони взяла его под руку, и Пол крикнул откуда-то из гаража:

– Увидимся в доме!

Отойдя от двери, я направилась в кухню, не зная, чем себя занять. Шон тоже вернулся и сел за стол. Вся посуда была перемыта, кроме моего бокала, и я, забрав его со стола, направилась к раковине сполоснуть и его. Я как раз поставила бокал на сушилку, когда вошли Джони и Майкл.

Испытывая неловкость, я не спешила встретиться с ними взглядом. Слишком тяжкая сцена разыгралась на подъездной дорожке. Я еще не до конца осмыслила ее. Тем не менее, похоже, они пришли к какому-то согласию. Оно сквозило в их движениях, в их поведении. Оба они одарили меня «приветами», и их голоса прозвучали весело, с легким возбуждением. Майкл выдвинул стул, и Джони села за стол. И он тоже опустился рядом с ней на то место, где сидел за ужином, лицом к кухне, спиной к окнам с темным озером за ними.

Наконец я решилась подать голос:

– Так быстро вернулись? Все в порядке?

– Да мы и не хотели еще уезжать, – пояснила Джони. – Собирались выпить с ними, но позже. Но когда… Когда вы с Майклом болтали снаружи, я позвонила им и спросила, смогут ли они приехать немного раньше. Тогда они и увезли Майкла.

– Понятно, – сказала я.

Прислонившись к раковине, я отчасти почувствовала себя в знакомом положении, слушая, как моя дочь оправдывается и объясняет свои действия. Но сказано явно не все. И это было написано на лице Майкла.

– Доктор Линдман… – начал он.

– Эмили.

Он прочистил горло. Его глаза метались между мной, Джони и Шоном. Наконец они окончательно нацелились на меня, сияя искренностью.

– Я сожалею о том, что произошло ранее.

– Все в порядке. Слушайте, ребята…

Джони подняла руку.

– Мам. Просто выслушай его. Ладно?

Я провела пальцами по губам, символически показав, что закрыла рот на замок.

– Вы правы, – продолжил Майкл – Я не знаю точно, что случилось со мной в детстве. Всю мою жизнь окружающие в основном замалчивали историю нашей семьи. Мало говорили о моих родителях. Но я догадывался, что мое прошлое слегка изменено. Хотя просто думал, что они… В общем, избавляли меня от некоторых подробностей. Например, почему я не присутствовал на похоронах? Я думал: может, их тела были слишком… – Он вновь прочистил горло, словно пытаясь справиться с волнением.

У меня невольно включился материнский инстинкт, и я перешла из кухни в столовую. А к концу его слов уже сидела за столом между ними.

– Может, их тела были страшно повреждены в той аварии или что-то в таком роде. – Закончив это предположение, Майкл посмотрел прямо на меня. Я заметила, что это далось ему нелегко. – Но имеются и другие странности. Совершенно непонятные. У меня порой всплывают… какие-то воспоминания. Они размыты. Они… словно чьи-то чужие. А когда вы… Когда мы разговаривали там, на подъездной дорожке, ваши слова задели меня за живое. И поэтому, разволновавшись, я просто сел в машину и уехал. Простите.

– Все нормально, – удалось выговорить мне, – я понимаю.

А потом Майкл, еще раз взглянув на Джони в поисках поддержки, добавил:

– Мне хотелось бы сделать то, что вы предложили.

Я ждала продолжения, затаив дыхание.

– Я хочу попробовать пройти гипнотерапию, – пояснил Майкл, – ну или регрессию. Как бы это ни называлось. И, может быть, увидеть, что скрывается за туманом моего прошлого. Может быть, мне удастся докопаться до правды…

– По-моему, это хорошая идея, – выдохнув, одобрила я.

Он не сводил с меня своих ясных глаз.

– Но мне хочется, чтобы сеанс провели именно вы.

Начал накрапывать легкий дождь, забрызгав каплями панорамное окно. Свет от нашего лодочного сарая белой полосой ложился на озеро, высвечивая поднятые сильным ветром волны.

– Это невозможно из-за явной личной заинтересованности, – ответила я Майклу. – Ты мой будущий зять, а психотерапевты не работают с членами своих семей. И в любом случае я не смогу правильно помочь, поскольку у меня есть предвзятое представление. На сеансах я пыталась бы донести то, что сама считаю правдой.