«Глупая девчонка, нельзя забрать то, что и так уже давно принадлежит ему».

— Ты пришел, — вымолвила, наконец, она.

Чёрч еще какое-то мгновение смотрел на нее, потом перевел взгляд на лежащее на полу тело.

— Конечно, пришел. И судя по всему, слишком поздно, — пробормотал он, подтолкнув ботинком ногу Каспера.

Увидев труп — а теперь это действительно был труп — Эмма вернулась к реальности.

Какого хрена. Какого, мать его, хрена. Это была ее битва. Ее война. Не Чёрча. Конечно, она запуталась, съехала с катушек и ничего не планировала, но это она должна была сделать сама. А он просто ворвался и лишил ее этого. Столько времени от него ни слуху, ни духу, а потом вдруг бац, он появляется и отбирает у нее моменты триумфа.

«Нифига не меняется».

— Какого хрена ты наделал?! — закричала она.

Ее внезапный всплеск эмоций, казалось, немного его удивил.

— И какого же хрена я по-твоему наделал? — спокойно спросил он, снимая перчатки.

— Ты его убил! — продолжила она.

Чёрч кивнул и, присев на корточки, стал внимательно разглядывать кровь, что хлестала из проделанной им дыры в голове.

— Естественно, я его убил. Жаль.

— Ты не хотел?

— Не так, — вздохнул он, надавив на лом.

Раздался омерзительный хлюпающий звук, и на мгновение Эмме показалось, что ее сейчас вырвет. Убийство получилось классным: кровавое месиво, что-то там еще.

— Мне хотелось видеть его лицо. Хотелось видеть, как он… страдает.

Ах, да. Все всегда должно вертеться вокруг Чёрча. И мечты всей его жизни — заставить человека бояться. Помучить его. И прикончить.

— Так не пойдёт! — вскрикнула она, снова его удивив.

Чёрч выпрямился.

— Ты не можешь просто взять и убить его.

— Прости, что? Ты уже забыла все то, чему я так старался тебя научить? — усмехнулся он. — Я могу делать все, что захочу.

Эмма перешагнула труп. Она поскользнулась на луже крови, но это ее не остановило. Девушка сильно толкнула Чёрча в грудь.

— Уже нет, придурок. Ты лишился этой привилегии. Это был мой звездный час, а ты просто его у меня украл!

Теперь он казался рассерженным.

— Эмма, и что же я, по-твоему, должен был сделать? Позволить ему тебя изнасиловать? Сидеть в углу и молча смотреть, как он тебя трахает? Кому-то нужно было что-то сделать.

— Может, у меня и был план, Чёрч!

— Эмма, мне абсолютно насрать на твой план. Твой план предполагал то, что этот хрен тебя лапал. Это неприемлемо. Поэтому я сорвал твой план. К тому же, нам обоим прекрасно известно, что у тебя не было никакого плана. Это тебе не по зубам.

— Знаешь, мне не нравится такое отношение, — проворчала она. — Я уже не та малышка Эмма, которая ловила каждое твое слово. Ты ее сломил, так что теперь тебе придется иметь дело с этой версией.

— Я не собираюсь иметь дело с дерьмом, — ответил он, подходя к ней. — И эта версия такая же сломленная, как и предыдущая.

Это было уже слишком. Они столько времени провели врозь, упустили столько моментов. И вот эта ночь.

И хуже всего то, что он был прав. Она и впрямь попыталась прыгнуть выше своей головы. Вечер прошел не по плану, и ее чуть не изнасиловали.

Но Эмме не хотелось, чтобы он теперь строил из себя ее спасителя в сияющих доспехах. Не хотелось, чтобы ее вообще кто-нибудь спасал, кроме нее самой. Ему этого не понять, по крайней мере пока.

Так что теперь вечер был испорчен, а обе их мечты превратились в растёкшееся по полу кровавое месиво, а она даже не могла разобраться в своих ощущениях от их встречи, потому что чертовски разозлилась.

Споткнувшись, Эмма отошла от трупа и обрадовалась, что позади не слышит шагов Чёрча. Она направилась к входной двери, захлопнула ее и, не взглянув на Чёрча, протопала по коридору.

Добравшись до ванной, она сбросила с себя теплую куртку и полусапожки, но больше ни с чем не стала заморачиваться. У нее все наперекосяк, так какой в этом смысл? Она включила душ и все еще одетая шагнула под поток воды.

Вода у сливного отверстия сначала стала розовой, потом красивой ржаво-красной. Какое-то время Эмма смотрела, как она вращается у ее ног, а потом подняла лицо к душу и крепко зажмурила глаза. Пусть вода смоет все мысли, чувства и эмоции, полностью обнажив ее душу.

«Он пришел за мной. Он знал, где меня найти. Это всё реально. Нам не нужны слова. Нам вообще ничего не нужно. Мы неразрывно связаны. Теперь мы связаны во всех смыслах».

Эмма не знала, когда именно начала плакать, но, когда штора для душа резко дернулась в сторону, не попыталась скрыть слез.