Шрифт:
— Вы прямо как в этой статье! — усмехнулся Саранчук.
— Ну и что же! А вы, значит, уже прочли?
— Прочел. Да и «героев», о которых вы говорите, повидал, и про «геройство» их кое-что слыхал. Нет, это не для меня. Да и вообще с этим у меня кончено. Отвоевался. Домой и — никакая сила!
— Когда же вы едете?
— Сегодня.
— Так скоро? Это потому, что никто не ждет? — Кокетливо прищурила глаза. — Ой, что-то не сходятся у вас концы с концами!
— Так дом же. Да и нечего мне тут, в городе, слоняться без дела. Вот кабы знать…
Он уже понял ее настроение, хотя еще не знал определенно — распущенность ли это или просто невинное кокетство от безделья. Но все равно — бывший первый на всю слободу парень уже проснулся в нем. И женщина почувствовала это. Она осмотрелась, убедилась, что никто не обратил внимание на ее затянувшийся разговор с покупателем, и, неожиданно повернувшись к нему, выгнулась, закинув руки за спину, отчего платье еще туже охватило ее девичью упругую грудь, и, пристально глядя в его зрачки, спросила шепотом:
— Что кабы знать?..
Почти вызывающе глядя ей в лицо, Саранчук ответил:
— Кабы знать, чего от кумы ждать…
— Ого!.. — прищурилась женщина. — Да вы напористы. А не слишком ли?
Саранчук растерялся. «Вот так влопался!» — только и успел подумать он, потому что Ивга Семеновна продолжала:
— Не знаю, быть может, на фронте именно за это вам и кресты давали? Но в отношениях с женщиной это не всегда кончается наградой. Вы это запомните.
Красный как рак стоял перед нею Саранчук, готовый провалиться сквозь землю. К счастью, в эту секунду Ивгу Семеновну позвали.
— Иду! — откликнулась она и обратилась снова к Саранчуку: — Вы подождите меня, я сейчас освобожусь. Уедете вы или не уедете сегодня — это ваше дело, но я не хотела бы, чтобы наш разговор оборвался вот так, на полуслове. Договорились?
— Хорошо, — сказал Саранчук.
Ивга Семеновна отошла. А Саранчук проводил ее взглядом, пока она не скрылась за портьерой, и вдруг, поймав себя на том, что любуется ею, недовольно нахмурился: «Ой, Грицько, ладно ли?»
Он не был распущенным, и в его любовании, по сути, не было ничего дурного. В другой раз он не придал бы этому никакого значения. Но сейчас, из-за того, что при упоминании о доме в воображении как живая стояла Орися, интерес к этой женщине был ему неприятен, пожалуй, даже оскорбителен. Поэтому и не думал долго, взял со скамеечки пакет с книгами и, стараясь не очень стучать сапогами, вышел из магазина.
Но, очутившись на улице, он остановился. Следовало бы, конечно, хоть «прощайте» сказать. Ну, да не возвращаться же ради этого. Обойдется! Да и некогда. И так уже в этом городе полдня потерял. Зайти только к Диденко — да поскорее на вокзал. Домой пора.
И вдруг вспомнил, что оставил у Бондаренков вещевой мешок. Невольно прибавил шаг: придется ведь еще на Гоголевскую возвращаться. И почему было сразу не взять?
IV
А тем временем Бондаренко товарными поездами добирался домой.
Еще тогда, ночью, сразу же за Ромоданом, посоветовавшись втроем, решили, что кому-нибудь все-таки нужно вернуться в Славгород. Мирослава Супрун девушка рассудительная и энергичная, но все же молодая, не удивительно, если в такой обстановке и растеряется. Гаевой хотел ехать сам. И, конечно, это было бы неплохо. Но Федор Иванович решительно возражал: пока до Харькова, в теплом вагоне, может, и пройдет простуда. А на морозе! Да еще езда неизвестно какая будет! Чего доброго, и на буферах придется.
— Сколько там езды до Славгорода от Полтавы?
— А Полтава тут ни при чем.
Федор Иванович, как видно, все уже взвесил. Ехать нужно, по его мнению, только через Ромодан. Как же не повидаться с саперами? Может, чем-то помочь им надо. Да и от них кого-нибудь взять с собою в Славгород.
— Кузнецова, конечно, — подсказал Гаевой. — Как раз член президиума Совета солдатских депутатов (в Славгороде Совет рабочих и Совет солдатских депутатов еще не были объединены). И нужно немедленно, сегодня же, созвать объединенное заседание обоих Советов.
Бондаренко сошел с поезда на первой же остановке. Станция Кибинцы. Темно, безлюдно на перроне. Немногочисленные пассажиры, почти одни женщины с узлами (вероятно, в Полтаву на базар), уцепившись за поручни, пристроились на ступеньках вагонов, а прибывшие сюда пассажиры, не заходя на станцию, исчезли в ночной метели.
Федор Иванович справился у дежурного о поезде на Ромодан.
— Запросился из Миргорода товарный.
«Хоть тут повезло», — обрадовался Федор Иванович. Но прошел час, другой, а поезда все не было. Наконец прозвонили повестку, и через полчаса, тяжело сопя, к станции подполз длиннущий порожняк.