— Чтобы немцам не досталось.

— А эти — чтобы нам не досталось! Или, думаешь, мы для них милее немцев?

— Ну, хотя бы из страха, — продолжал доказывать свое Кузьма. — Ведь за такое дело на месте пулю в лоб!

— Так это — ежели поймают. И потом — разве они это сами делать будут? За коровенку или там полдесятка овец за копну сена не один охотник для них найдется.

— Это верно! — поддержал Невкипелого Легейда. — Да еще из таких, что, даже если поймаешь его на месте, не подымется у тебя рука. Потому — дома у него детей с полдюжины пухнет с голода.

Артем внезапно остановился посреди хаты:

— И все же выход есть!

— Выкладывай.

— Мы назначили «облаву» на вторник. Но зачем медлить? Нужно завтра. А с понедельника все тридцать пар волов и всех коней бросить на перевозку сена с лугов во двор экономии.

— Чтобы было еще легче — одной спичкой!

— Нет, Прокоп Иванович, не легче. Из самых верных гвардейцев надо поставить караул номер один, как возле порохового склада. Возле сена, в экономии, день и ночь будет стоять. — И, обращаясь к Легейде: — Дядя Петро, а успеете нынче же всех оповестить? Кроме вас, больше и некому.

— Успею, — сказал Легейда и невольно подумал: «Вот такого бы нам командира!» — Не беспокойтесь хоть об этом, хлопцы. У вас сейчас свое дело есть. Идите, уже вечереет.

Хата Невкипелого стояла почти напротив главных ворот экономии. Высокая ограда, — даже подскочив, нельзя было достать верха, к тому же утыканная ржавыми гвоздями, — отгораживала от улицы помещичье имение. Аллея столетних лип вела от ворот прямо к одноэтажному просторному дому, комнат на двадцать, построенному помещиком Погореловым на месте княжеского дворца, сожженного в девятьсот пятом году ветробалчанами. Дом был с мезонином и несколькими верандами, увитыми диким виноградом, одна из которых — открытая — выходила прямо на пруд. Недалеко от дома стояли два флигеля. В одном жил управляющий с семьей, в другом — слуги: повар, горничные. На черный двор вели другие ворота, в этой же ограде, но дальше, почти в конце улицы. Туда и намеревались идти Артем с Тымишем. Но, проходя мимо раскрытых сейчас почему-то главных ворот, они машинально свернули сюда, чтобы напрямик, через парк, выйти на черный двор.

В аллее вершины вековых лип почти сплетались над головой, и здесь всегда было сумеречно. Поэтому хлопцы не сразу узнали в группе людей, шедших навстречу, управляющего имением и уполномоченного из уездного продовольственного комитета, который еще с лета часто наведывался в Ветровую Балку. Между ними шел полный человек в бекеше, серой каракулевой папахе и в белых валенках.

— Погорелов? — негромко спросил Артем Тымиша.

— Он самый.

Немного позади шел денщик Влас.

— Понесло нас сюда! — недовольно сказал Тымиш.

— А что?

— Да оно и ничего, ну, а… — замялся Тымиш. — Здороваться или не здороваться? С одной стороны, старый человек, а с другой — помещик. Да еще и генерал. Значит, контра!

— Проблема! — усмехнулся Артем, но, к своему удивлению, почувствовал и сам какое-то беспокойство от этого. Даже рассердился, и в первую очередь, конечно, на себя.

— Давай остановимся, вроде как закурить, — нашел выход Тымиш.

Они сошли с протоптанной в глубоком снегу тропки немного в сторону, повернулись к аллее спинами, и Тымиш вынул кисет. Свернув цигарки Артему и себе, стал чиркать зажигалкой. То ли не было в ней бензину или по другой какой причине, но, как ни старался Тымиш, все было напрасно. И как раз в это время группа поравнялась с ними.

— Влас, ты что, не видишь? — вдруг прозвучал бас Погорелова. — Дай людям прикурить.

Влас подошел к ним ближе, затиснул меж коленями складной стульчик, который нес в руке, и, чиркнув спичкой, дал прикурить обоим.

Хлопцы вежливо поблагодарили.

— Вы не ко мне? — спросил Погорелов, сразу снимая «проблему» приветствия.

— Нет, мы не к вам, — ответил Артем. И хотел было идти, но вдруг передумал. Не каждый день, особенно теперь, попадаются помещики. А тут еще и свой. Почему бы не воспользоваться случаем, не разглядеть поближе? И, чтобы завязать разговор, спросил: — А по какому же делу, как вы думаете, господин Погорелов, могли бы мы к вам?

— Ну… не знаю, — немного запнувшись, коротко ответил Погорелов. Чувствовалось, что этот вопрос испортил ему настроение. Но, как видно, и он решил использовать возможность, чтобы пополнить свой довольно-таки ограниченный запас сельских впечатлений и наблюдений. И после короткой паузы продолжал: — А впрочем, вы имеете основание, молодой человек. — По какому-то незаметному знаку Влас подставил стульчик, и Погорелов сел. — Что за дела могут быть у реальных, живых людей с бесплотным призраком?! Очевидно, именно так вы воспринимаете меня? Бродит по парку призрак помещика Погорелова.

— Нет, не совсем так, — усмехнулся Артем. — Во-первых, сколько мне ни приходилось иметь дело с призраками…

— А все же приходилось?

— Изредка. По книжкам. Все они, правда, тоже водились больше по таким запущенным паркам, в нежилых домах. Но куда больше, нежели вы, любили одиночество. Обходились, как правило, без денщиков и лакеев.

— Вот оно что!

— Это мелочь, конечно. Есть причины поважнее, которые мешают вам стать призраком.

— А что же это за причины? — уже с интересом посмотрел Погорелов на этого немного странного солдата, странного уже по внешнему виду: зимой шинель внакидку, поза дисциплинированного строевика — и вместе с тем облик исполнен чувства собственного достоинства. И даже маленькая задержка с ответом не показалась ему признаком нерешительности. Видно, просто подыскивал слова, чтобы наиболее точно выразить мысль. — Так какие же причины? — повторил вопрос Погорелов.