Он еще не в курсе, что через неделю он идет в школу для билингв, где Немецкий ему придется изучать пять дней в неделю и догонять сверстников, которые уже хорошо преуспели. Но я уверен, сын справится, у него боевой характер.

– Мне кажется, вы подружитесь со Светой, – поздно вечером мы с Авой сидим в гостиной в обнимку и смотрим какое-то шоу по телевизору.

– Было бы отлично, у меня никогда не было подруг, Арс вообще не выносил, когда у меня заводились привязанности, – Ава прижимается плотнее к моему боку, – так что ты там говорил по-немецки за ужином?

– Du bist ein susser Schatz.

– Звучит чертовски сексуально, скажи что-нибудь еще, – Ава забирается по мою майку и начинает ощупывать мой живот.

– Komm runter, Madchen, ich will, dass du meinen Schwanz beruhrst.**

– Мне кажется это что-то очень неприличное, – она спускается рукой ниже и забирается под резинку домашних брюк.

– Похоже, с немецким ты немного знакома, – выдыхаю я и прикрываю глаза от удовольствия.

– Ja, mein Herr.***

****

* Ты моя сладкая конфетка, всю ночь буду учить тебя Немецкому сегодня.

** Спустись ниже, девочка, я хочу, чтобы ты потрогала мой член.

*** Да, мой господин.

Мне нравится смотреть, как Макар работает, он, так же, как и Булат с большим усердием склоняется над столом и иногда почесывает затылок, если что-то не получается.

Всю неделю я усердно учу немецкий и занимаюсь обустройством крыши, это здорово отвлекает от проблем с разводом. Арс непросто отказывается давать мне развод, он требует личную встречу. Манипулирует юридическими тонкостями, пытается давить на адвокатов, впрочем, ничего другого я от него и не ожидала.

Макар тоже не сидит без дела, пытается найти любую информацию, которая поможет умерить пыл бывшего мужа.

– Я могу посмотреть? – протягиваю руку к папкам на столе.

– Да, конечно, правда, ничего нового мы не нашли. Все то же, что и прежде, – он разочарованно отталкивает от себя бумаги.

Я забираю папки и присаживаюсь на диванчик напротив стола Макара. Перебираю напечатанные листы, выписки из показаний, заключения экспертов. Судя по количеству фамилий, перечисленных в папках, Арс многим насолил. А еще видно, что многому научился, чем новее дела на него, тем чище они выглядят. В последние годы Арс почти не совершал ошибок и подчищал за собой так, что не подкопаешься. Откладываю верхние папки и сосредотачиваюсь на старых делах, тогда он еще был относительно молод и не так следил за грязными делишками.

– Подожди, Ава, я сам хотел с тобой поговорить об этом, – Макар срывается с места и подлетает ко мне.

Я быстро открываю папку и хочу понять, что так сильно его взволновало.

– Моя семья? – Вижу свою девичью фамилию сверху и поднимаю на Макара недоумевающий взгляд, что здесь делают документы по той аварии? Это ведь был несчастный случай, я разговаривала с полицейскими и видела все заключения, – мое дыхание останавливается, когда в руки попадает листок с заключением по состоянию автомобиля, – не может быть, – из глаз начинают капать слезы прямо на листок, на котором черным по белому написано «неполадка с тормозами», «намеренно повреждены тормозной шланг и шланг ABS», – это что такое, Макар? – голос садится и я даже не могу до конца выговорить его имя.

– Ава, дыши, милая, – Макар забирает из моих рук папки и отбрасывает их на пол, – это было давно, слышишь. Просто дыши, я рядом, – его руки обнимают, поддерживают и не дают упасть. Голова идет кругом от понимания, что Арсений был причастен к делу моих родителей.

– На мое пятнадцатилетие Арсений подарил мне бриллиантовые серьги и признался, что любит меня. Он сказал, что я самая идеальная женщина в этом мире и он на мне женится. А потом поцеловал, в губы. Так еще никто не делал, я языком, – воспоминания как нож разрезают все внутренности и вспарывают старые раны. – Я так испугалась тогда, ведь это странно, он был старше меня намного. И еще он был нашим хозяином, я всегда была почтительна и не перечила Арсению. Макар, я так испугалась и рассказала все маме. Она забрала те проклятые сережки и заперла меня в комнате, а через пару дней сказала, что мы уезжаем, они с папой нашли работу в другом доме.

– Ава, любимая, – Макар зацеловывает мое лицо и прижимает к себе, а я словно застыла, его прикосновения уже не чувствуются на коже.

– Но мы не уехали, их не стало через три дня. О Господи, Макар. Он их убил, потому что я все рассказала маме. Родителей и братика. Маленький Никита. О Господи.

– Ава, это не твоя вина, – Макар подхватывает меня на руки, потому что весь воздух из моих легких выходит и комната плывет перед глазами.

Я опять вижу это. Папа сидит в беседке и что-то читает, а я бегу и забираюсь к нему на колени, целую в теплую шершавую щеку. Мы смеемся и наблюдаем, как мама тащит упрямого и чумазого Никиту к нам, а тот упирается, потому что не хочет умываться. Папа пересаживает меня за лавку, а сам подхватывает братика и подкидывает его высоко, отчего тот прекращает плакать и смеется. Голос, такой звонкий, как маленький колокольчик. Мама улыбается и целует меня в лоб. Ее губы такие родные, такие любимые. Мама, мамочка, я люблю тебя….

– Ава, малышка, открой глаза, – чувствую запах чего-то резкого и Макар опять возникает у меня перед глазами. Он бледный и обеспокоенный.

– Что случилось? – хриплю я и осматриваю нашу спальню, я же вроде в кабинете была. Пытаюсь подняться на кровати на локтях, но не получается и я опять падаю на подушку.

– Ты потеряла сознание, – он шумно выдыхает и прижимается губами к моей ладони.

– Он их убил, – сглатываю горькую слюну и чувствую скрип собственных зубов. – Убил моих родителей и брата, а потом делал вид, что оплакивает их вместе со мной. Он на мне женился и держал в своем доме, как в клетке все это время. Какая же он тварь, ненавижу, – меня накрывает истерикой, и я безостановочно рыдаю у Макара на руках.