Утром первой поднялась старуха, затопила камелек. Обернувшись, она увидала, что на ороне, возле двери, спит какой-то человек.

Перепуганная старуха растолкала старика:

— Вставай… К нам кто-то ночью забрался, вон лежит, смотри!

Хозяин тихонько подошел к спящему мужчине, пригляделся.

— Да это же нищий, что ушел от нас ночью.

— Где же его, лешего, носило?

Старик предостерегающе поднял руку, зашептал:

— Э-э-э, не шуми. По всему видно, знает он, по каким дорогам надо ходить. Пусть поспит.

Когда вскипел самовар, странника разбудили.

— Пора вставать, мил человек. — Старик прикоснулся к гостю.

Федор испуганно вскочил. Но тут же вспомнил, где находится, и успокоился. Умылся, сел за стол.

«Сейчас спросят, куда я ходил ночью», — подумал Федор, сочиняя подходящий ответ.

Но хозяева ни о чем не спрашивали.

Только когда позавтракали, старик поинтересовался:

— Ты чего же не разбудил нас, когда пришел? Мы бы тебя чаем напоили, на ороне бы постелили. А то лег, как попало.

— Не хотел тревожить вас.

— Еще переночуешь или пойдешь?

— Пойду. Хорошо бы сегодня до Урасалаха добраться.

— Путь неблизкий, — сказал хозяин, покачав головой. — Старуха, принеси суорат [27] , пусть выпьет на дорожку, подкрепится.

Провожая гостя, старик спросил:

— Как там живут слободские?

— Живут, как все. Думал вот разжиться мукой.

Старик понимающе улыбнулся:

— Не за мукой ты туда ходил. Ладно, ладно, не волнуйся… Приедешь в город, скажи красным, пусть побыстрее разделаются с этими грабителями. Житья от них не стало! Передай, здесь красных ждут.

— Ладно, передам. Мы скоро придем! До свидания!

До Урасалаха Федор добрался поздним вечером. Замерз, проголодался. Подошел к первой юрте и ступил было во двор. Из юрты, громко разговаривая, вышло несколько мужчин. Только теперь Федор увидел лошадей, привязанных к изгороди. Мимо Федора, прижавшегося к дереву, прошли четверо бандитов с ружьями. Притаившись, он ждал, пока те сели на лошадей и ускакали.

Узкая, плохо утоптанная тропинка привела Федора к мерцающему невдалеке оконцу маленькой юрты. Не обнаружив ничего подозрительного, Федор распахнул дверь. В камельке трещали сухие дрова, в большом медном котле варилась зайчатина. Возле очага лежала серая собака.

Первым обернулся старик, сидящий на ороне, у самого входа.

— Здравствуйте, — негромко сказал гость.

Теперь обернулся и молодой человек — он возле камелька строгал топорище.

— Здравствуй, — ответил старик.

В юрту вошла молодая женщина, поставила на пол берестяной подойник с молоком.

Старик подвинулся, давая усталому путнику место на ороне.

Сваренное мясо поделили на четыре доли, пригласили к столу Федора.

— Садись ужинать с нами.

Гость быстро управился со своей порцией.

За ужином старик спросил:

— Издалека идешь, добрый человек?

— Из Амги.

— Ну, как там живут на Амге-матушке?

— По нынешнему времени…

— Да, времена нынче тяжелые, — сказал старик и закашлялся. — Ходят слухи, будто вчера в Бютяйдяхе бандиты заживо сожгли Никуса Юродивого.

По спине у Федора пошли мурашки:

— Сожгли?..

— Так говорят. Вот какие нынче времена — людей и заживо жгут.

…Расстался Федор с Никусом в Хаптагайцах. На прощанье Никус напутствовал:

— Смотри, будь осторожен. Если попадемся — уговор: впервые друг друга видим.

Федор сомкнул усталые веки и представил огромный костер. Ему стало жутко…

Увидев, как гость побледнел, старик спросил:

— Ты знал этого беднягу Никуса?

— Один раз видел, олонхо он сказывал.

— Он, несчастный, весь свой век ходил от юрты к юрте, людей тешил. А своей крыши над голевой не имел. Говорят, когда его связали и бросили в костер, он крикнул: «Скоро сами сгорите в пламени!»

Спать Федора положили около двери, на ороне. Сквозь дрему он вдруг услышал скрип шагов по снегу и топот в юрте. Федор открыл глаза и увидел темные фигуры вооруженных людей. Один из пришедших разворошил угли в камельке и подложил сухих поленьев, чтобы осветить юрту.

— Кто-нибудь есть из посторонних? — пискляво спросил он.