Мегги опасалась, что отец сорвется, кажется, у него были раньше проблемы с алкоголем.

Рик и Гленн поехали за ним.

Я все-таки решила проверить Бет, не давал мне покоя ее застывший взгляд. Мы с ней хорошо общались, можно сказать, нашли общий язык. Я подумала, что смогу поддержать ее.

Но Бет, бледная и утомленная, спала у себя.

Я вышла на крыльцо, вдохнула вечерний сладкий воздух. Как все-таки хорошо здесь, на ферме! Я городской житель, совсем не любила раньше природу. Но теперь легко могу себе представить, как это здорово, просыпаться от щебета птиц, выходить пить утренний кофе на веранду…

Тихие голоса вплелись в шорох ветра, и я сначала не поняла даже, откуда идет звук.

Но прислушалась и поняла, что кто-то разговаривает неподалеку.

— Лори, послушай меня, давай поговорим, Лори!

— Нет!

— Но ведь ты же меня любишь, я знаю, Лори!

— Нет! Отпусти!

Через секунду из-за угла выбежала встрепанная Лори, я еле успела спрятаться за столбик крыльца.

Она пронеслась мимо, хлопнула дверь.

Я неосмотрительно шагнула со ступенек, и тут же натолкнулась на вышедшего прямо на меня Шейна.

И застыла. Испугалась. Очень сильно испугалась. Такой взгляд у него был страшный. Жестокий.

Он схватил меня за руку и силой утащил за угол дома.

Я даже пикнуть не успела! Все-таки как плохо быть женщиной в этом мире!

Меня уже в который раз просто тащат, куда хотят, не спрашивая разрешения!

Просто пользуются тем, что сильнее! Это ужасно, это, в конце концов, просто низко!

Я дергалась, пытаясь вырваться, но бесполезно, конечно же! Он так сильно сжимал меня, что еще немного и руку бы сломал!

— Все слышала? — тихо спросил Шейн, с силой толкнув меня к стене, так, что я некоторое время даже вдохнуть не могла. Только глаза опустила, не в силах смотреть на него.

— Слышала, значит… — он резко придвинулся ближе, сжал пальцами горло, — только попробуй рот раскрыть. Закопаю.

Я дрожала от страха и боли, не могла даже сказать ничего, лишь царапала двумя руками его железные пальцы на своем горле.

Шейн усмехнулся, сжал ладонь еще сильнее, и я поняла, что тут я и умру, и забилась сильнее, попыталась пнуть его, достать до лица ногтями. Меня еще раз сильно тряхнули, ударили затылком о стену.

Перед глазами все поплыло, потемнело.

И вдруг тяжесть с горла исчезла, и я тут же сползла вниз, ноги совершенно не держали.

Рядом что-то происходило, какое-то движение, рычание… Господи, да это же ходячие, наверно, прорвались!

Я с трудом открыла глаза, пытаясь отползти, сама не зная, куда.

И застыла, поняв, что рядом не ходячие. Рядом Шейн и Дерил. Дерутся! И так страшно дерутся!

Мне надо было встать, надо было что-то предпринять, но я не могла.

Просто физически не могла двинуться с места!

Так и сидела, вжавшись в стену, смотрела, как Дерил свалил Шейна на землю и бьет здоровенным кулачищем по лицу, хрипя после каждого удара:

— Никогда! Никогда! Блядь! Не трогай! Ее! Вонючий! Ублюдок!

Шейн ответить ничего не мог. Я поняла, что он уже без сознания, что Диксон его убьет сейчас!

И, несмотря на слабость и пережитый ужас, поползла к ним, шепча, не узнавая свой хриплый голос:

— Дерил… Дерил…

Как он услышал меня? Как смог отвлечься от своего разрушительного занятия?

Я не понимаю до сих пор. Но следующее, что я осознала, это его крепкие руки, его твердую грудь, к которой прижалась, с тайным удовольствием вдыхая его запах.

Он нес меня прочь от дома Хершелла, оставив беспомощного Шейна валяться там одного.

Более-менее в себя я пришла уже в палатке Диксона.