Я поднялся, мерил комнату нервными шагами. Только теперь почувствовал, насколько затекли ноги. Что она говорила? Она что-то говорила о своей жизни. О своей памяти, в которой слишком много туманных мест. Она не помнила своей матери…

Мия…

Но, к Йахену причастность! Сейчас меня больше интересовала непричастность! Сильная кровь Фар-Кирона порождала слишком много вопросов…

Я вызвал Кайи. Тот не замедлил явиться. Утопал в своем хрустящем халате. Кажется, он похудел еще больше.

— Ваше высочество что-то беспокоит?

Я кивнул:

— Да.

Тот склонил голову:

— Я вас слушаю.

Я уставился в его щуплое лицо без возраста:

— Ты что-то говорил о памяти дикарки. Тогда, на судне. Помнишь?

Медик благостно прикрыл глаза:

— Конечно, ваше высочество. Все до единого слова.

— Ты выразил предположение, что могло быть вмешательство в ее память.

Тот вновь кивнул, сунул руки в широкие рукава:

— Да, ваше высочество. Но присутствие в крови камаиларионата опровергло эту мысль.

— А ты мог просто не заметить вмешательства за этим кама… — я даже сплюнул, — за этой хренью?

Кайи повел бровями. Задумчиво помолчал. Наконец, поднял глаза:

— Это возможно, ваше высочество.

Сердце разогналось до набатного гула. Неужели Кайи был прав? Но… Я облизал губы. Все не то, не о том. Я думал о том, о чем хочу, но не о том, о чем должен.

— Ответь мне: работа меморов всегда заметна?

Медик вновь повел бровями, колокольно качнулся в своем хрустящем халате:

— В подавляющем большинстве случаев, ваше высочество. Но порой работа бывает настолько качественной, что ее невозможно отследить. Правда, это слишком редкое умение. Лично я ни разу не встречал подобного случая. Всегда оставался какой-то след. Но и давность, ваше высочество. Чем свежее работа, тем проще ее отследить.

— А если прошло несколько лет?

Кайи невольно развел руками:

— Каждый случай требует индивидуального рассмотрения, ваше высочество.

Я кивнул. Да, пожалуй, он был прав…

— Кайи, найди мемора и немедленно возвращайся с нужным оборудованием. И я не хочу, чтобы этот визит был кем-то замечен. Ты знаешь, каким путем воспользоваться.

Медик поклонился, сложив руки:

— Будет исполнено, ваше высочество.

Он прошуршал одеждами и вышел.

Я подозвал одну из служанок:

— Привести принцессу Амирелею. Немедленно.

Я ничего не видела, лишь ощущала, что лежала на мягком сидении. Голова была мутной. Не могла утверждать с уверенностью, что не теряла сознание. Руки были сцепленными в запястьях. К счастью, не за спиной. Я чувствовала движение. Плавный небыстрый полет. Слышала тонкий деликатный гул двигателя. Судя по тому, как он разносился в пространстве, я делала вывод, что судно небольшое. Что-то вроде катера на несколько мест. Но я могла ошибаться… Я ничего не успела увидеть на этой планете, а сравнение с технологически отсталым Эйденом было достаточно глупым. Ненадежно опираться на эти ощущения. Я старалась не тянуться памятью к Нагурнату. Не теперь, не сейчас. Сейчас это было слишком болезненным, невыносимым, эмоциональным. Я должна была сохранять рассудок.

Действие, действие, действие… Я старалась сосредоточиться на происходящем. Не тонуть в воспоминаниях, которые отбирали последние крупицы самообладания, а жить конкретным мгновением. Острым и опасным. Постараться выяснить, что происходит, чтобы попытаться выбраться. Я не имела ни малейшего понятия, кто и куда меня вез. Ясно осознавала лишь одно — я находилась за пределами дома, и еще не достигла новой тюрьмы. И эта дорога — едва ли не единственный шанс что-то предпринять. Иначе, в лучшем случае, меня снова запрут. А в худшем… я старалась не развивать эту тему. Лишь холодные выводы по ситуации — не больше. Истерика мне точно не поможет.

Разум сказала, что Саркар ждал меня… Но, судя по всему, это была ложь. Тарвину достаточно было лишь встретить меня внизу. И я бы подчинилась. Или приказать… Не понадобилось бы ни уловок, ни странных жестов, ни толчка в спину... Разум вытолкнула меня. И в тот же миг чернотой залепило глаза, обездвижило губы. Я чувствовала на лице какую-то прочную эластичную пленку, в которой могла лишь свободно дышать носом. Я ощущала касания, слышала шаги. Поняла, что меня положили. Технические звуки и ни единого живого слова. Но руки, державшие меня, казались живыми.

Я не могла поручиться, что сейчас чувствовала рядом чье-то присутствие. Чутье молчало. Не исключено, что я находилась в салоне этого судна одна, а сопровождающий или сопровождающие занимали кабину пилота. Но могло быть и иначе… Я должна была осмотреться, хоть краем глаза. Это было необходимостью. Я старалась не делать резких движений. Потихоньку тянулась пальцами к подбородку, чтобы ногтями попытаться подковырнуть прилипшую пленку. Каждую секунду ждала, что меня грубо одернут. Но никто не мешал.