Я только злобно смотрю на него.

Но старшему Диксону, как всегда, на мои взгляды плевать. Он сидит, развалившись, у стола и выглядит очень довольным собой.

Счастливым даже.

Его брат, как и положено законченному мерзавцу, невозмутимо курит и щурит на меня холодные хитрые глаза.

Я невольно вздрагиваю каждый раз, когда ловлю на себе его обещающий взгляд.

Кого-то заводит опасность и перенесенный стресс.

И этот «кто-то» — не я.

Меня до сих пор колотит.

Вот как началось с арены, будь она проклята, так и бьет до сих пор.

А, пожалуй, и сильнее, учитывая то, что проклятые Диксоны только сейчас изволили открыть рты и поведать мне прекрасную традицию этого города — отдавать все, на что у ребят-добытчиков глаз упадет, им.

Тряпку, еду, оружие, машину… Женщину. В разумных пределах, само собой. И то, что не пригодилось Губернатору.

Если на вещь было желающих больше, чем один, и, если они не могли договороиться друг с другом миром, то устраивали вот такое вот субботнее шоу.

Мерл Диксон принимал участие стабильно. Именно так он и нож свой здоровенный, который крепит на протез, выиграл.

Гадостный обычай. Мерзкий.

Особенно в том, что касается живых людей.

Женщин.

В этом новом мире нам пришлось хуже всех.

Нежные растения, продукты высокоразвитой цивилизации, не умеющие ни защищаться, ни приносить хоть какую-то пользу.

Господи, да я, например, даже готовить не умею!

В той, прошлой жизни, были кафе и рестораны, доставка и магазины с замороженными полуфабрикатами.

Я на девушек, умеющих, например, испечь яблочный пирог, смотрела, как на отсталых, застрявших в патриархальном мире особей.

И защищать себя я тоже не умела. Вернее, думала, что умею, но реалии нового мира быстро это ошибочное суждение опровергли.

И вот теперь, в этом городе собрались те, кто выжил в первые жесткие месяцы. Кто понял, что почем в новом мире, кто умеет стрелять быстро, бить, не раздумывая и не париться по всяким моральным поводам.

Как и следовало ожидать, большинство таких людей — полные и окончательные отморозки.

Негодяи и подлецы.

И главный подлец — Губернатор. Тот, кто все это воплотил в жизнь, кто придумал эти людоедские правила.

— Но что, если женщина не хочет?

— Тогда женщина идет за ворота. — Мерл прикусывает зубочистку, щерится, уже не особо весело, — не все, Барби, такие боевые, как ты. В основном, бабы, попадая оттуда — сюда, за ворота, настолько боятся, что их вышвырнут, что делают все, лишь бы остаться. Среди добытчиков ты — вторая женщина. Потому на тебя сучка Рэйчел так и пялилась.

— А кто еще?

— Ну как это, кто?

— Черт! Саша! Конечно!

— Ага, черная кошка. Они с брательником и в городе-то не бывают.

— Ааа… Если бы ее кто-то вот так… Захотел?

— Барби, ты — дура. — Мерл смеется, потом смотрит на недовольно заворчавшего Дерила, — не, братух, ну чего вопросы тупые задавать? Ну кто ее будет хотеть, когда она при брате?

Я вспоминаю огромную, горообразную фигуру Тайриза и киваю. Ну да, тут без вариантов.

— Да она и сама кому хочешь по щам надает так, что мало не покажется. Не, тут любят нежных цветочков, таких, как ты, конфетка. Но ты при Диксонах. Так что, можно не волноваться.

— Но как же… Как ты вообще здесь… Как вы можете? Зная, что это практически рабство? Это же… Боже…

— Ну да, Блонди, это не по-людски. Но пока что так. Здесь много зверей, и их надо сдерживать. И давать им куски, чтоб не вздумали рвать когти, понимаешь? Защита города — это тебе не кот начихал. Это ресурс. А еще и ездить надо, добывать еду, одежду, медикаменты… А кто захочет постоянно в эту срань вылазить?

— Но подожди… А вот девушка, что была с тобой на воротах, тогда?

— А кто тебе сказал, что она не при мужике? Просто она стрелять умеет, херово, правда, но умеет. И шустрая. Вот и на воротах. А на вылазки ее не выпнешь.

— А ее тоже… Так?

— Ну а как же?

— Черт…

— Эй, кукла, ты тут революционные мысли прекращай. — Все же этот гад слишком проницательный, ему не положено быть таким!

И вообще, братья Диксоны совершенно неожиданно открылись с совершенно другой стороны. Хотя, про Дерила я давно поняла, насколько он непрост, но вот про Мерла — прямо открытие.

— Я просто…

— Ты просто маленькая глупая птичка. Вот сиди и не чирикай.

— Мерл, пасть завали.

— О, сестренка очухалась моя патлатая. А я уж думал, уснул ты. А если не спишь, какого хера твоя баба еще не молчит? Нет способа ее заткнуть? Или мне тебя и этому учить?