Шрифт:
Милиционер посадил его в пролетку. Он сел и продолжал говорить с горячностью.
– Карпухин, эту придется должно быть в Петропавловскую, - сказал милиционер.
– Поезжай, - добавил он и ткнул извозчика локтем в спину.
– Стойте, - а как же она?
– закричал Сергей.
– Поймите же вы, чорт возьми, что нужно перевязать рану!
– Сидите смирно, гражданин, - отвечал милиционер.
Сергей закинул голову, вытянул голову и закрыл глаза.
– Оружие есть?
– вдруг спросил милиционер.
– Ни о чем я с вами не буду говорить, - раздраженно сказал Сергей, - если вы могли оставить без всякой помощи... Куда вы меня везете?
– Оружие есть?
– с испугом повторил милиционер.
Он вытащил револьвер одной рукой, а другой мельком ощупал одежду Сергея.
– А-вввв, - вдруг завыл Сергей, - не везите меня, говорю вам, это тот, в матросской блузе... Разве я стал бы... Да я ее искал по всему городу...
Извозчик остановился.
Милиционер вытолкнул Сергея и сам соскочил с пролетки.
– Идите вперед!
Они поднялись по лестнице и прошли через полутемный, захарканный коридор.
В коридоре Сергею, как час тому назад у Сушки, вдруг нестерпимо захотелось спать. Он потянулся, зевнул.
– Да вить ни продавали ничиво, - сказал из угла чей-то густой голос, ничиво, ни капильки, вить гли сибя гнали, исключительно гли сибя, ей-богу.
Милиционер оставил Сергея в коридоре и сам скрылся за дверью.
– А что до того, что гражданину Коврину, так вить кливита, ей-богу все кливита, - продолжал голос, - гражданин Коврин, он и непьющий, он совсем у бабки покупал, он же сволочь, ей-богу. Он рази может так пить?
Милиционер вернулся снова, взял Сергея за плечо и молча втолкнул его в комнату.
Комната была какая-то клоповая, задрипанная и вся увешанная инструкциями и приказами.
За столом сидел участковый надзиратель, небольшой, коренастый, похожий немного на калмыка, впрочем, с вежливым и даже участливым лицом.
Он писал что-то с деловым видом, старательно выводя буквы.
Сергей прочел вверх ногами.
– Протокол.
Участковый надзиратель поднял на него глаза и спокойно промолвил:
– Как ваша фамилия, гражданин?
– Да нет же, не в том дело, как фамилия. Ведь убили ее, понимаете! Или нет, еще может быть и не убили!
Сергей вдруг взволновался и двинулся куда-то; но не успел он и на шаг отойти от стола, как участковый надзиратель повторил:
– Как фамилия?
– Травин.
Сергей побледнел и ударил себя в лоб рукой.
– Что я сделал! Ведь Травин же, в самом деле Травин!
Но тут же он добавил, как будто назвать имя было совершенно неизбежно, когда названа фамилия.
– Сергей. Сергей Травин.
– Сергей Травин, так, - промолвил надзиратель.
– Документы имеются?
– Документы. Да нет, у меня и не может быть никаких документов. Ведь я...
– (Только бы не сказать, не сказать, не сказать, что бежал, что скрываюсь).
– Что вы?
– Нет, ничего.
Надзиратель медленно отложил ручку в сторону, отодвинул от себя протокол и уставился на Сергея с вниманием.
– Травин? Сергей Травин?
Он помолчал с минуту.
– Ну, хорошо. Так значит документов у вас не имеется. Так. А как зовут женщину, у трупа которой вы были задержаны?
Слово "труп" показалось Сергею похожим на деревянную круглую колотушку, которой разбивают мясо.
– Труп! Да нет же! Я, еще когда ехали на извозчике, хотел сказать, что бывают такие случаи, что оживляют, понимаете ли, оживляют! Каким-то образом сжимают в руке сердце и оно начинает биться.
– К сожалению, труп, - вежливо сказал участковый надзиратель, - так как же зовут эту женщину?
– Молотова, Екатерина Ивановна.
– Молотова, Екатерина Ивановна, - записал надзиратель, - какая профессия и сколько лет?
– Не знаю сколько. Стенографистка.
– Стенографистка, отлично; а где же она проживает, вам известно?
– Да ее украли, понимаете? Продали ее этому Барабану! То-есть я не уверен, что именно ему, именно Барабану, но думаю да, думаю, что ему!
Надзиратель вскочил и во все глаза посмотрел на Сергея.
– Ба-ра-ба-ну! Какому Барабану?
– Ну да, Барабану! Он налетчик, вы должны были знать это имя! Я хотел даже одно время обратиться к вам, но...
Надзиратель сел с треском и, разбрызгивая чернила, с ужасной быстротой принялся писать что-то.