Шрифт:
Он бросился бежать и, еще не добежав, увидел, что матрос наклонился над женщиной, закутанной в шаль, и качал головой, как будто с сожалением:
– Ах, так это ж не она, не Сушка!
В следующую минуту матрос исчез, как будто растаял в воздухе.
Сергей добежал и ничком повалился на землю. Еще прежде чем добежать, он знал почти наверное, что женщина, лежавшая лицом вниз возле сторожевой будки, была Екатерина Ивановна.
Рот был сжат и казался узким, как карандашная линия, глаза открыты и в них еще стояли слезы - все это Сергей разглядел под светом луны, выставившей на несколько минут свои рога из-под изодранных облаков.
Он вскочил на ноги и с бешенством царапнул себя по лицу руками.
– Помогите!!
Тут же он как будто испугался своего громкого голоса, снова стал на колени и принялся для чего-то поддерживать руками запрокинутую голову Екатерины Ивановны.
Голова легко перекатывалась в руках, и через несколько минут стало казаться, что она отделилась от тела.
Он снова вскочил и с испугом огляделся вокруг себя; но тут же он как будто позабыл все, что случилось, озабоченно потер лоб и прошелся так, как бы раздумывая, туда и обратно, от одного дома до другого.
– Помогите, - сказал он еще раз и вдруг бросился к Екатерине Ивановне, схватил ее, поднял на руках и понес, крепко прижимая к себе.
Он прошел, спотыкаясь и с трудом ступая потяжелевшими ногами, не более десяти шагов, как увидел высокого человека в полупальто, которое в темноте казалось женской юбкой, одетой на плечи.
Человек стоял у телеграфного столба и с нерешительным видом глядел на Сергея.
– Помогите!
Человек в полупальто повернулся и бросился бежать опрометью. На углу Малого он трусливо поглядел назад и исчез.
– Да как же это, чорт возьми! Что же делать?
Сергей присел на тумбу, не выпуская из рук негибкого тела, которое вдруг показалось ему похожим на куклу.
– И голова вертелась в руках совершенно как у куклы. И глаза...
Он произнес эти слова вслух и испугался этого.
– Что ж, я с ума схожу, - ведь нужно же помочь; ведь ранили, должно быть кровь идет!
Он осторожно ощупал грудь, руки, лицо, провел рукой по спине и вдруг вскрикнул и вытащил руку.
Рука была в крови, на кончиках пальцев остались следы крови.
– Только бы донести, чтобы помочь, перевязать, остановить кровь!
Он снова вскочил и на этот раз бегом пустился бежать по Бармалеевой.
Улица зашаталась, покатилась вниз, дома как сломанные декорации накренились над ним, крыши заслонили небо.
Он добрался, наконец, до проспекта Карла Либкнехта, и здесь под первым же фонарем снова заглянул в лицо Екатерины Ивановны.
Лицо внезапно показалось ему отвратительным - нижняя челюсть отвалилась, слюна залила подбородок, один глаз закрылся.
Он положил тело на землю, возле тумбы, и увидел, что весь испачкался кровью, - повсюду, на груди, на руках, даже как будто на подбородке были темные пятна. Он порылся в карманах, вытащил заскорузлый платок и принялся старательно вытирать руки. Пятна сразу отошли, затерлись.
– Помогите же, чорт возьми, ведь нужно перевязать, сейчас же, немедленно.
Откуда-то из-за угла выплыл милиционер.
– В чем дело, гражданин?
Сергей молча вытирал руки и, оттянув край пиджака, смотрел, есть ли на нем пятна.
– В чем дело, гражданин?
– Да нет, ну, в чем же дело?..
– отвечал Сергей.
– Гражданин, в чем дело, что с этой гражданкой?
– Я не успел добежать, понимаете, как тот в матросской блузе... Я кричал, да никого не было. Один встретился было...
Милиционер быстро нагнулся к Екатерине Ивановне, дотронулся до нее рукой.
– Мертвая, что ли?
Он выпрямился, испуганно схватился рукой за кобуру, болтавшуюся у него на поясе и пронзительно свиснул.
– Да нет же, какая мертвая! Ранили, нужно помочь, перевязать, у вас должен же быть бинт под рукой, дежурный бинт, понимаете?
Второй милиционер подбежал к ним с угла Лахтинской и остановился, придерживая рукой шашку.
– Этого надо в дежурку... Мертвая.
Первый милиционер посмотрел на Сергея и взял его за плечо.
– Извозчик!
Сергей пошатнулся и попытался снять с плеча руку милиционера.
– В дежурку? Зачем, в какую дежурку? Чудаки, вы думаете, - это я? Поймите вы, что кто-то в блузе, я не успел добежать, как он... А я уже не мог помочь, ведь я же нес ее на себе, не мог даже поддержать голову.