Вздохнув, понимаю, что связываться мне не с кем. Ну, не Дане же звонить и рассказывать о том, что со мной случилось?

Открываю ленту новостей и замираю.

Павел Кондратьев, сын известного политика и мецената, попал в страшную аварию. Жив, но состояние критическое. Находится в реанимации и пока не может ничего сообщить. Врачи не дают прогнозов. По странной случайности в его квартире этим утром случился пожар.

Ох…

Впрочем, это неудивительно. Он перешел дорогу серьезным людям.

А вот следующая новость заставляет меня похолодеть.

« На владельца лучшего в стране модельного агентства было совершено нападение. Оказана медицинская помощь, но для реабилитации и восстановления потребуется время. Неприятности свалились на Эрнеста Даниилова прямо в ночь его самого блистательного показа! Видимо, за успех всегда приходится платить. Той же ночью его роскошный особняк в центре столицы взлетел на воздух. По предварительным данным, произошла утечка газа».

Надо же! Проверяю дату. Все это случилось как раз ночью после показа! Пока я отдыхала в Пашиной квартире, радуясь своему спасению!

Совпадение?

Ой, не похоже!

Вопрос лишь в том, кто приложил к этому руку? Дикарь? Или тот, другой, который торговался с ним за меня ноздря в ноздрю?

Или я себе надумываю и моя скромная персона здесь совсем не при чем?

Хм…

Но тогда вряд ли бы Эрнест, в таком состоянии, слал бы мне свои сообщения! Будь я ни при чем, он и думать обо мне не стал!

Силы быстро покидают меня.

После всего, что творил со мной Марат и после всего стресса…

Не замечаю, как проваливаюсь в сон. Прямо в одежде, хоть за окном еще совсем светло.

Но глаза сами распахиваются, когда слышу стук двери.

Каким-то шестым чувством понимаю, что хозяин дома вернулся.

Бросаю взгляд за окно. Там совсем уже стемнело.

– Хозяин ждет вас на ужин, – сообщает мне чей-то голос через закрытую дверь. Постучав в нее перед этим.

Резко подпрыгиваю на ноги.

Меня всю трясет.

Теперь почему-то встретиться с Дикарем еще страшнее. Вчера все же все было иначе… После той жуткой игры и перестрелки…

Сейчас откат. И жуткое понимание того, что я чужая собственность. Вещь. Пленница.

Быстро спускаюсь вниз, пригладив перед зеркалом волосы.

У меня тысячи вопросов о том, что будет дальше.

Но все они застревают в горле, когда я натыкаюсь на хмурый взгляд Дикаря.

На его мрачное лицо.

– Иди. Сюда.

Рвано и жестко приказывает он, не поднимаясь из-за стола. Сидит на том же месте, что и утром.

Внутри все подпрыгивает и замирает. Неужели он решил продолжить начатое утром?

– Алмаз. Я не повторяю.

Припечатывает.

И я с трудом отрываюсь с места. Как будто бы мои ноги приклеены к полу.

На негнущихся ногам подхожу к Дикарю. Губы дрожат, как и пальцы.

– Чего дергаешься?

Он поднимается во весь свой исполинский рост. Зарывается всей пятерней в мои волосы.

Вижу, как жадно вспыхивает его взгляд, а ноздри начинают раздуваться. Когда жестко вдруг наматывает мои волосы на кулак, запрокидывая мне голову. А глаза просто прожигают мои губы…

– Я не…

Нервно их облизываю.

Кажется, я начинаю понимать, чего он хочет! Но… Ох. Я не смогу! А ведь он сказал ночью… Про все места! Неужели он и правда собирается взять меня везде? Он и так чуть не порвал меня своим огромным размером, и это в естественном, природном процессе! Нет….

– Дергаешься, – цедит сквозь сжатые зубы.

Все его лицо пылает недовольством. Раздражением.

Я что? Делаю что-то не так? Должна была встать на колени или сделать что-то другое?

– Это лишнее.

Дикарь резким рывком срывает с меня кофту.

Опрокидывает спиной на стол, с нажимом проведя пальцем между губами. Заставляет их распахнуться. Вталкивает в рот свой палец.

С силой. Глубоко. Прямо до самого горла.

Так, что горло сводит непроизвольным спазмом и слезы сами по себе выступают на глазах!

Вклинивается ногой между моих бедер. Резко. Распахивая меня одним ударом ноги. Впечатывается своим уже готовым органом прямо между ног. Я чувствую его жар и каменную налитость даже сквозь одежду!

Тяжело дышит. Резко дергает чашки бюстгальтера. Так, что они просто отлетаюсь.

С силой сжимает мою грудью Терзает сосок.

Теперь и правда горю от его прикосновений. По-настоящему диких. Жадных. Грубых.

От , пусть и грубой, но все же нежности, которую я получала от него ночью, не осталось и следа!