Его палец начинает орудовать у меня во рту. Он жадно, быстро и жестко толкается. Почти выходя, чуть царапнув губу с внутренней стороны и снова ударяясь почти в самое горло.

Чувствую, как задыхаюсь. Жар бросается в лицо. Наверное, я становлюсь совсем пунцовой.

– Чертов алмаз…

Хрипло бормочет Дикарь сквозь сжатые зубы.

Впечатывает мои бедра в себя так, что мне кажется, что его огромный член сейчас пронзит меня даже через одежду.

Жадно сминает мои ягодицы. Просто комкает. Мнет. Так, что наверняка останутся следы!

Но это не самое жуткое!

Он толкается в мой рот уже двумя пальцами.

Его рука перемещается на горло, чуть сдавливая его.

Дикарь наклоняется близко. Так близко, что наши лица почти соприкасаются. Тяжело дышит, потираясь о меня своим возбужденным членом все сильнее. Быстрее. Яростнее! Так, что я чувствую даже толчки крови в его венах! И то, как ненасытно дергается огромная головка!

Смотрит так, как будто бы пожирает. Меня. Всю. Целиком. Как будто бы проглатывает каждую мою эмоцию.

Мне не хватает воздуха. Движения пальцев во рту становятся сильнее. Жестко. Грубо. Без шансов на пощаду.

Дикарь неотрывно смотрит на меня. На мои губы, по которым уже начинает капать слюна. На то, как я жадно пытаюсь схватить ртом воздух, начиная биться под его мощным телом.

Он не пощадит. Возьмет. Вот так. Сейчас.

Понимаю, и вся внутри в ужасе сжимаюсь. Мой ад только начинается!

Марат с рыком дергает меня на себя.

Сжимает обе груди, безжалостно терзая их пальцами. Буквально размазывает меня о свое стальное тело. Рвано выдыхает сквозь зубы.

– Иди отсюда.

Вдруг резко отшвыривает меня от себя, заставляя повалиться спиной на стол.

Отстраняется, выпрямляясь во весь свой мощный рост.

– Ччт-то?

Переспрашиваю дрожащими губами.

Да я вся дрожу! Перед ним. На столе. Почти голая. Каждой клеточкой своего тела!

– Что ты не услышала, Алмаз?

Его лицо снова каменное. Ледяное. Холодное. Не выражает ровным счетом ничего.

– Я. Сказал. Иди отсюда. Ты так бегала. О свободе мечтала? Ну все. Ты свободна.

– Что?

Мотаю головой. Ничего не понимаю.

Хоть лицо Марата и ничего не выражает, а все же ноздри раздуваются. И я вижу, как дергается кадык.

Он решил вот так, вот сейчас обрушить на меня свою ярость за мои побеги? Ничего не понимаю!

– Ты же хотела свободы?

Криво усмехается, и мне почему-то от этой ухмылки становится совсем нехорошо.

– Я с тобой закончил. Ты больше не нужна. Неинтересна. Одевайся. Тебя отвезут.

– То есть? Ты меня отпускаешь? Совсем?

Глупо моргаю. Смотрю на него, как идиотка.

– Я смотрю, ты не хочешь? Передумала? Захотела остаться?

– Я… Сейчас… Я сейчас…

Неуклюже, боком поднимаюсь со стола.

Подхватываю с пола сброшенную Маратом кофту. Натягиваю кое-как, не совсем попадая пуговицами в прорези.

Дрожащими руками берусь за застежку колье. Я до сих пор в тех украшениях, что Марат приказал мне надеть.

– Не могу расстегнуть, – сдаюсь, понимая, что скорее сломаю застежку.

– Сними сам, пожалуйста.

Поворачиваюсь к нему спиной.

– Я купил все. Это мой подарок, Алмаз. Оставь себе.

– Нет, – качаю головой, пытаясь снять с себя браслет. И тот, из коллекции, и надетый Маратом еще в номере. Знак принадлежности ему.

– Тогда считай это платой, – жестко чеканит Дикарь и просто уходит, оставляя меня одну.

Он отпустил? Не может быть? Или это еще какая-то его проверка?

Чувствуя, как подгибаются ноги, иду к двери.

Кого-то явно ждет машина. Фары горят. Мотор работает.

– Ваша сумочка.

Слышу женский голос в спину.

Оборачиваюсь, замечая молоденькую девушку в форме и переднике. Кажется, именно она звала меня вниз.

Только киваю, забирая из ее рук свою сумку.

Неуверенно подхожу к машине. Все жду подвоха.

Но его, кажется, нет.

Дверь открывается. Я усаживаюсь на заднее сидение.

– Куда ехать?

На автомате называю номер своей « модельной» квартиры. Той, которую снимаю, чтобы не ездить далеко до работы.

Вздрагиваю, будто ударом тока почувствовав на себе тяжелый взгляд.