Внимательно всматривается в глаза. Будто заглядывает в самую душу.

– И правда. Ждала, – поизносит как будто удивленно, а его глаза превращаются в два огромных черных омута.

Настоящие бездны. В которых вспыхивает просто дьявольское пламя!

У меня внутри все дрожит.

Марат сейчас настоящий Дикарь. Но… Внутри этого дикого, жадного, просто пожирающего меня пламени, я замечаю что-то… Щемящее… Такое нежное, что кружится голова.

Он рывком прижимает меня к своему мощному телу.

Заставляет все тело задрожать. Дыхание замирает.

– Сбрасывай тряпки, – рычит Марат, а сам уже успевает сбросить мой халат на пол.

– Я принес тебе другие камушки, Алмаз, – Марат криво усмехается, пожирая меня глазами с ног до головы. – Раз те не понравились. Но уж эти ты наденешь.

В тусклом свете, исходящем только из окна, что-то невесомо и ослепительно сверкает в его руке. Так, что бьет по глазам. Приходится прикрыть веки.

Марат быстрым, хищным движением наклоняется надо мной.

В ноздри забивается его сводящий с ума запах. Смешанный с чем-то… Таким незнакомым… Сладким… Но и без этого запаха, от одних его глаз кружится голова.

Щелчок, и на моей шее застегивается тяжелое колье. Камни сверкают в темноте, заставляя слепнуть.

– Марат, – тихо шепчу пересохшими губами.

Осторожно прикасаюсь к его крепкой груди.

Хочу сказать. Что мне все это ненужно. Сколько у меня таких камней было, на показах! Пусть и не моих. Пусть он достал что-то особенное, редкое. А я уже поняла, что другого Марат и не принес бы.

Но… Это все так ведь не важно!

Мне хочется разобраться в другом. В наших чувствах. Если они есть, кроме его дикого, адского желания. В нас. Или пока не время?

Но все слова, все вопросы просто замирают у меня в горле.

Руки натыкаются на что-то мокрое.

В ужасе отшатываюсь. Подношу ладони к самым глазам.

– Ты ранен? О, Господи!

Внутри все замирает и переворачивается одновременно.

Так вот, что это был за сладковатый запах! Это кровь! Его кровь!

– Марат!

– Пустяки, – он так же неотрывно смотрит на меня.

– Не хочешь на себя полюбоваться? Обнаженная. В полутьме. В полный рост и с этим сверканием?

– Ты с ума сошел!

Мне хочется его сейчас ударить. Вот честно. Несмотря на то, какой он грозный и что я его должна бояться. Ну или, как минимум, не перечить!

– Какие камни? Какие драгоценности. Марат! Ты ранен! У тебя кровь!

А вместо того, чтобы заняться этим, он ерундой какой-то занимается!

Может, он потому и стоял так долго на пороге комнаты? Не потому, что раздумывал, войти или нет, а потому, что, возможно, он ослаблен ранением?

– Женщина. Я сам решаю, что нужно делать, – хрипит Марат, поглаживая пальцем мою шею.

Слегка опускаясь к груди…

– Поднимись. Хочу посмотреть, как вышло.

– Включи, пожалуйста, свет, – выдыхаю на грани слышимости. Губы совсем не слушаются. Будто онемели.

– Мне больше нравится так. В полумраке.

Черт бы его побрал!

Вскакиваю с постели. Включаю свет и только и могу, что в ужасе прижать ладони к губам.

Он и правда ранен. И достаточно серьезно!

Рубашка просто разодрана. Вся грудь залита кровью.

– Срочно! Тебе срочно нужна помощь!

Выхожу из ступора. Начинаю метаться по комнате.

Что? Что, черт возьми, делать?

Я не доктор! Даже принципов первой помощи не знаю!

– Вода! Нужно принести воды! И снять рубашку! Или лучше срезать? Да. Именно срезать. И звонить в скорую! Марат!

Марат

– Угомонись, женщина, – выдыхаю, гневно сверкая глазами.

Это что?

Маленький камушек собрался мне перечить? Не бывать такому! Даже если Лиля и Алмаз. Даже если она и вызывает во мне что-то давно, так глубоко забытое и похороненное! Даже не так. С большей силой, чем когда-то. Надо признать. Надо. Хотя бы самому себе.

Но позволить женщине спорить?

Э, нет! Это уже слишком!

И пары ночей в моей постели не отработала, как должна бы, а уже пытается качать права!

– Ко мне иди.

Слишком резко дергаю на себя. Впечатываю в свое тело.

Впечатываюсь сам.

Даже не замечаю, как глаза прикрываю. Жадно глотаю ее запах. Нереальный аромат. Заводит с полоборота! Меняет что-то внутри. Настолько, что я…

– Ну, чего ты разволновалась?

Злиться не получается. Наоборот. Усмехаюсь. Поправляю ее выбившийся локон, заправляя его за ухо.