Опять краснеет из-за того, что вынуждена стоять передо мной распахнутая. Раскрытая. Снова дергается, пытаясь зажаться.

– Я уже все там видел, Алмаз, – хрипло шепчу, наклонившись ей прямо к уху. – Все видел и все трогал. Так что хватит.

Опять зажмуривается. Краснеет еще сильнее.

Но против силы не попрешь. Ей приходится смириться.

Зато не видит, как дергается мой налитый кровью член. И раздуваются ноздри.

Хочу ее до дикости. До ломоты в костях. Точно бы сейчас испугалась, если бы поняла. Какие дикие инстинкты во мне вызывает.

Всем. Губами своими. Сочными. Разбухшими. Такими невинными. Тем, как вздрагивает под моими руками, когда провожу по ее груди мочалкой. Как легко подрагивает у нее все внизу живота.

– Марат…

Тихо выдыхает, распахивая свои огромные глазища, когда я резком толчком раздвигаю ее бедра. Провожу мочалкой между ногами. Прямо по сочным, сочащимся влагой складочкам.

Охренеть.

Никогда таким не занимался.

Но с ней хочется всего.

Видеть каждую ее реакцию. Касаться. Снова и снова. Везде.

– Тсссссссс…

Хриплю, обхватывая пальцами ее подбородок.

– Не дергайся. Иначе возьму прямо сейчас.

Провожу там снова. Но только уже пальцами.

Башня слетает окончательно, когда вижу, как пьянеют ее глаза.

Разворачиваю к себе спиной, поглаживая мочалкой нежную кожу.

Самому бы сейчас под ледяной душ. Успокоиться. Остудиться. Распаляюсь с каждым ее вздохом!

– Выйдешь завтракать? Или приказать, чтобы тебе принесли в комнату?

С сомнением окидываю ее, развернув снова лицом к себе, взглядом с ног до головы.

Пожалуй, пока ей лучше отлежаться. Уже держится на ногах, но все еще слабо. Охренеть.

– А ты…

Робко заглядывает мне в лицо, задирая голову.

– У меня дела, – хрипло бросаю, стараясь не смотреть так жадно на сочные губы.

– Но ты… Остался неудовлетворенным…

Лепечет. Снова краснеет. И…

Ох, черт!

Запрокидываю голову и рычу, когда Алмаз неумело, робко обхватывает мой член.

– Лиля.

Подхватываю ее, когда Алмаз начинает опускаться на колени.

– Ты не должна этого делать.

Хриплю, зарываясь руками с ее густые разметавшиеся волосы.

Какого черта я творю? Сам ни хрена не понимаю.

Почему не должна? На таких условиях она здесь. В моем доме. В моей постели.

Но, твою мать. Внутри что-то замирает. Особенно, когда вспоминаю ее перепуганные огромные глазища и то, как она сорвалась в прошлый раз. Убежала. Летела так, как будто я сам дьявол и вот-вот погонюсь за ней.

И все переворачивается наизнанку.

Не хочу. Не хочу принуждать ее. Не хочу, чтобы девочка переступала через себя. Со мной…

– Лиля.

Рвано, хрипло выдыхаю в ее губы прежде, чем наброситься на них. Смять своими. Снова ошалеть от того, какие они сладкие. Сочные. Невинные и порочные одновременно. Взметающие внутри меня такой безумный ураган, который способен снести нас обоих.

Пожираю. Ее вкус. Ее дрожь. С силой втягиваю в себя нежный язычок, проглатывая ее тихий стон.

– Ты не обязана.

Хриплю, наконец оторвавшись от своего искушения в чистом виде.

Прижимаюсь к ее лбу своим, тяжело дыша.

Черт! Кажется, меня начинает пошатывать от девочки!

– Я… Хочу…

Тихо выдыхает, облизывая губы и снова заливается краской.

Твою ж мать! Тут разве что мертвый бы не сорвался! Хотя… Она и мертвого, наверно, завести готова!

Даже не понимает своей силы!

Отпускаю, позволяя ей опуститься ниже.

Рычу сквозь сжатые зубы, когда она, став на колени, робко поднимает голову. Заглядывает мне в глаза.

Медленно, неторопливо облизывает губы, переводя взгляд на мой уже до одури вздыбленный член. Проводит по нему рукой, а внутри меня уже бушует пламя. Дикое. Ненасытное.

Осторожно вбирает в свой сладкий ротик разбухшую головку.

И меня срывает. Напрочь. Окончательно.

До одури пьянит это дикое чувство понимания, что и здесь я у нее первый.

– Не так, Алмаз. Возьми поглубже, – хриплю, не узнавая собственного голоса.

Обхватываю ее затылок, зарываясь в волосы.

Начинаю медленно толкаться, каждый раз входя в нее все глубже.

Черт.

Это адская пытка.

Ведь стараюсь не сорваться.

Не отпустить своих демонов. Не испугать девчонку.