– Нужно открыть. – Ника с трудом оторвалась от меня и заправила выбившуюся прядь за ухо. – Пусти.

Я разжал пальцы, только сейчас поняв, что вцепился в ее бедра мертвой хваткой. Легкий халат распахнулся, оголив стройные ноги. Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, я ждал, когда Ника вернется обратно, но прошло несколько минут, а из коридора не доносилось ни звука. Неужели, сбежала? Хотя, какой смысл уходить из собственного дома?

Не выдержав, я встал из-за стола и, стараясь не шуметь, двинулся по коридору. Никого. Входная дверь чуть приоткрыта, Ника вышла на лестничную площадку, но с той стороны не доносилось ни звука.

– Ника?

Почувствовав неладное, я потянул дверь на себя, и замер. Она стояла у лестницы, а рядом стоял Богдан и крепко держал ее за руку. Так крепко, что побелела кожа вокруг запястья. Напряженный, с плотно сжатыми губами, лицо этого мудака было настолько бледным, что синяки под глазами можно было увидеть за километр.

– Тебе что-то надо?
– я не выдержал, и, пытаясь сохранить остатки самообладания, самодовольно усмехнулся.

Словно во сне, Ника с испугом выдернула руку и отступила на пару шагов. В ее глазах промелькнула тревога, перемешанная со страхом.

– А, кажется, я все понял. Ты на самом деле решила с ним встречаться? – вместо ответа процедил Богдан сквозь зубы.

– Ничего ему не отвечай.

В моих глазах он выглядел по-прежнему жалко. Но мне хотелось, чтобы это было видно не только мне. Приняв решение, я двинулся на Богдана, и, замахнувшись, ударил в левую скулу. Крепко уложил с одного удара.

Не успев схватиться за поручень, этот идиот, не удержавшись на ногах, полетел по ступенькам вниз. Он не проронил ни звука, но я все равно не почувствовал облегчения – моя злость свернулась в тугой узел, и не собиралась никуда исчезать.

Облокотившись на перила, я тяжело дышал, глаза застилала прозрачная пелена. Нужно взять себя в руки и успокоиться, но все, что я хотел сейчас – спуститься вниз и добить его. Я уже сделал шаг вперед, но почувствовал руку на своем локте.

– Пожалуйста, не надо. Оставь его в покое.

Ника. Я развернулся, понимая, что не смогу спокойно с ней разговаривать, внезапная ярость оказалась слишком сильной, чтобы ее контролировать.

– Защищаешь? Или тебе нравится встречаться сразу с двумя?

Ее глаза расширились от изумления, а маленький рот нервно задрожал – Ника пыталась что-то ответить, но не смогла, застыла и не могла отвести глаз от Богдана. Он тяжело поднялся с пола, присел на корточки и сплюнул кровь, которая капала из разбитой губы на ворот белой рубашки.

Утерев рот, он широко улыбнулся и посмотрел наверх исподлобья:

– Ну, так что, Ника. Тебе нравится встречаться сразу с двумя?

– Я не понял. Нет, наверное, это вы что-то напутали. Да вы о чем вообще?! Какое судебное разбирательство?!

Вениамин Викторович оттянул уголок галстука в сторону и шумно прокашлялся. Я лишь приподнял левую бровь, и сделал вид, что занят изучением календаря. Сегодня в офисе непривычно – все бегают и суетятся, размахивают бумагами, но самый главный выезд на объект – «завис», сегодня никто так и не ответил на звонки. И зачем, спрашивается, я столько над ним работал?

Чтобы не вникать в разговор, я попытался сосредоточиться, подцепил пальцами папку с договорами и перетянул к себе по гладкой столешнице. Объект, над которым работал все это время – трехэтажный коттедж в Московской области. Над ним пришлось здорово потрудиться – рабочие постоянно тянули строительные материалы, и приходилось их закупать, а это непредвиденные траты, несмотря на то, что все было оговорено заранее и нас уверяли, что ничего больше не понадобится. Крупный заказ внезапно «повалился», все пошло не по плану и именно он выжал из меня все силы. Что касается тестя…

Отец Марго всегда был скрягой, каждый документ подписывал сквозь зубы, и сверлил меня не одобряющим взглядом – наверное, считал, что я сливаю бюджет себе в карман. После того, как Марго забеременела, его отношение становилось все хуже – меня и сейчас не отпускает мысль, что тесть до последнего надеялся, что наш «бездетный» брак продлится недолго, и мы разбежимся как в море корабли. Но осознав, что все серьезно, он стал нагружать работой вдвойне, чтобы были деньги на содержание ребенка. Ведь у внука должно быть все.

– Богдан!

Я отложил бумаги в сторону и посмотрел на Вениамина Викторовича. Красный, с одышкой и взмокшим лбом, он навис надо мной как коршун и пристально всматривался в лицо.

– Что-то случилось?

Я сидел с непринуждённым видом. Интересно, заметил ли он мой подбитый глаз? Вспомнив вчерашнюю встречу у Ники, я неожиданно даже для себя улыбнулся.

– Я не понял, чему ты так радуешься? – тесть, явно понял меня неправильно,- и кто тебя так разукрасил? Ты вообще дома-то бываешь? Дочка в последнее время перестала звонить. У вас снова какие-то проблемы?