Поделившись последними новостями богемного мира, Жанна бегло взглянула в волнующую сторону с победоносным: «Вот так, тётенька. Неужели ты наивно полагала, что наше плотное общение сошло на нет? Не сошло — не надейся».

По-человечески её чувства можно было понять, если бы не нарочитое стремление задеть и вывести на конфликт воображаемую угрозу любыми способами. Тут-то ты, дорогая, ошиблась. Скандалы в общественных местах — не моя привычка.

Выслушав Жанну, Макс и бровью не повёл, отказывая ей в запланированном сопровождении:

— На презентацию я не приду. Есть другие неотложные дела, но Олега Викторовича с открытием поздравлю. Хорошего вечера, Жанна, — сказал он ей, встав из-за стола, и «платиновая» поднялась со стула тоже.

— Анна, нам пора, — игнорируя Жанну, позвал Макс.

Нахрапистость девушки сразу же пропала. Она потерялась от равнодушия Макса, часто заморгала и, не считаясь ни с кем, решилась на унизительное представление. Её даже не остановила мать, поспешившая за дочерью к столику.

— Это из-за неё ты исчез с яхты?! — прорвало негодованием Жанну, словно водосточную трубу. — Да, Макс?

Повышенный тон «платиновой» привлёк внимание посетителей. Да уж — редкостный конфуз. Если в прошлый раз мне удалось избежать участия в скандале между ними, то в этот — нет.

— Жанна! — ахнула её родительница, одёрнув неразумное чадо за руку.

— Я не понимаю: эта женщина ведь не ровесница тебе. Даже… не немного не подходящая в этом плане, — ядовито произнесла она, высокомерно взирая на меня. — Когда ты с ней спелся? До аварии, да? Ты изменял мне с ней?

— Замолчи! Личные дрязги не выносят на публику. Люди смотрят, — тихо кшикнула раскрасневшаяся мать и, схватив со стола накрахмаленную салфетку, начала интенсивно обмахиваться лоскутом ткани. Но Жанна впала в праведный ажиотаж и продолжала делать по-своему, не прислушиваясь к мнению старшего поколения.

— Открой глаза, Макс. Она ведь использует тебя!

Ох, насмешила Жанна, насмешила. Интересно стало: в чём же?

— Давайте не будем раздувать скандал, — примирительно озвучила здравую мысль старшая блондинка, озираясь по сторонам. Да не тут-то было…

— Я наводила на неё справки, — лупанула со всей дури «нужную правду» строптивая мажорка, испытывая на прочность нервы шокированной матери. — Она… она ведь состоит в отношениях с довольно небедным мужчиной из этого города. Водит за нос его и тебя. Это же… это гнусно. Ты знал об этом, Макс?

Великое открытие «Христофора Колумба» наконец-то состоялось. Как же низко я пала в глазах столичных дам… Мама Жанны заохала, поглядывая с сочувствием на Макса, а дочь, получив «достойную» поддержку, продолжила распекать «меркантильную» непорядочную меня.

— У неё имеются трудности с мелким предпринимательством, а ты очень удачно этой проходимке под руку подвернулся, — смаковала сенсацию Жанна, упиваясь местью обиженной. — Послушай, милый, я правду говорю. Мне про эти её заморочки уважаемый человек рассказал…

— Вернись за свой столик, — оборвал арктическим тоном Жанну Макс: от которого даже её мать вздрогнула. Женщина промокнула салфеткой лоб и вперилась куда-то выше его плеча. Она, скорее всего, соображала, как угомонить уязвлённую дочурку, да верное решение никак не посещало светлую голову.

— Но как же?.. Не думала, что ты не услышишь, — дрожащим голосом попыталась достучаться до него девица. Самообладание покидало спесивую натуру. Терпение у Макса пропало, и теперь скандалистка, перестав дышать, лицезрела мрачную глыбу льда с дьявольской темнотой в глазах.

— Жанна, если ты скажешь ещё хоть одно нелестное слово об Анне, поверь, Сочи станет для тебя недосягаемым, как Марс, — абсолютно спокойно донёс до неё Макс, и девицу заметно передёрнуло. — Тебе всё понятно?

Предупреждение подействовало. Гонор «платиновой» немного поугас. Длинные ресницы задрожали, она закивала, попятилась мелкими шажками назад, а мать, понимая нелепость созданной ситуации, затараторила:

— Ну, перестаньте ссориться. Стыдно как…

— Мам, Макса обманывают. Скажи хоть ты ему.

Вот так да! Упорства в Жанне, как в олимпийской чемпионке, но направлено оно не в то русло. Обвинить меня в надуманной лжи — крайняя подлость. Хоть бы не рассмеяться ей в лицо.

— Давайте выйдем на улицу, — предложила нам женщина. — А ты останься здесь! — приказала она дочери.

И та бы исполнила просьбу, но что-то пошло не так. Не авторитет родительницы довлел над Жанной, поэтому, заметив её первый шаг, Макс рыкнул:

— В ресторане останься! — что в итоге сработало.

Вечерний воздух принёс видимое облегчение пылающей, будто костёр, женщине. Проводив нас до спорткара, она попыталась замять досадное недоразумение.