Приблизившись, Микель увидел охранников в жёлтых мундирах, которые периодически обходили лагерь с ружьями Хруща вместо дубинок – верный признак военных. Он смутно припомнил, что видел в газете статью об археологических раскопках, но не дочитал до конца. Местный университет перерыл половину Лэндфолла в поисках дайнизских реликвий, так что очередные раскопки его не удивили.

Кэб остановился у одной из грязных тропинок, ведущих к лагерю. Микель колебался. Идти в лагерь не казалось разумным, особенно при таком количестве охранников. Но это лучшая ниточка к богокамням. Если он упустит её, то... что тогда? Судя по лагерю, его разбили надолго. Он простоит ещё неделю или две, и как только повышенную готовность черношляпников отменят, Микелю может подвернуться шанс спокойно обшарить верхние архивы. Сейчас же спешка может выдать Фиделису Джесу его истинную цель.

Он стукнул кулаком в крышу кэба и крикнул:

– Возвращайся в город.

– Э-э, извините, сэр, – ответил кучер. – С вами хотят поговорить.

– Поговорить?..

Микель осёкся, когда какой-то солдат подошёл к окну и открыл дверцу, держа руку на пистолете. На нём был тёмно-жёлтый мундир. На одном плече нашивка и звезда майора фатрастанской армии, на другом вышита белая роза. Военный с полномочиями черношляпника.

Вид у майора был неприветливый. Широкое лицо без выражения, рот сжат в твёрдую линию, спина прямая, как доска.

– Вылезайте, – сказал он.

– Полагаю, произошло недоразумение, – ответил Микель.

Майор сунулся в кэб, схватил Микеля за рубашку и, несмотря на его протесты, вытащил наружу. Микель сумел удержаться на ногах и избежать унизительного падения в грязь. Его тут же окружил целый взвод Лэндфоллского гарнизона. Он сглотнул, закрыл глаза и положился на интуицию.

– Вам любопытно, что здесь? – спросил майор, указывая на лагерь. – Разве вы не видели знаков? Остановка запрещена? Газетчикам велено держаться подальше.

Микель откашлялся, придал лицу раздражённое выражение и рявкнул:

– Вы что, параноик, майор?

Майор слегка подался вперёд, усмехнувшись уголком губ.

– Что?

С нарочитой медлительностью Микель вытащил из-за пазухи золотую розу и покачал на цепочке. Кто-то в задних рядах пробормотал слишком громко:

– На этот раз майор облажался.

На него быстро шикнули.

– Внеплановая проверка, майор, – сказал Микель, стараясь говорить как можно более самодовольно.

Майору каким-то образом удалось ещё сильнее выпрямить спину. Он устремил взгляд перед собой и поднял руку в салюте.

– Сэр!

Микель не дал ему времени задавать вопросы. Теперь ситуацией владеет он, и нужно действовать быстро, чтобы уйти, пока никто не сообразил, что ему, возможно, не положено здесь находиться. Микель прокрутил в голове сотню вопросов, пытаясь придумать, как спросить, что это за место, и при этом не выдать собственной неосведомлённости.

– Назовите своё имя.

– Майор Коул, сэр.

– Майор Коул, будьте добры, пусть ваши люди проводят меня в лагерь.

– Конечно, сэр. Становись!

Через несколько секунд Микель уже хлюпал по грязи, опасаясь безнадёжно испортить ботинки и подавляя желание оглянуться на кэб. Эта маленькая экскурсия пройдёт либо очень хорошо, либо очень, очень плохо.

Они вошли в лагерь через охраняемую брешь в частоколе. Повсюду слонялись каторжники. Некоторые стояли у частокола, поглощая обед из каши и хлеба, другие прятались от жары под провисшими палатками. Все смотрели на Микеля запавшими, затуманенными глазами. Он же удивлялся, что на археологических раскопками среднего размаха – по крайней мере, так казалось издали, – задействовано столько рабочих и присутствуют военные.

Они подошли к одному из зданий в центре лагеря, и майор снова отсалютовал.

– Очень сожалею о недоразумении, сэр. Надеюсь, вы понимаете, что я просто выполнял свою работу.

– Какую именно? – спросил Микель, стараясь сделать вид, будто на самом деле это его мало волнует.

– Слежу, чтобы никто не проявлял слишком большого интереса к лагерю, сэр.

Микель прикусил язык, чтобы не спросить почему, и любезно кивнул.

– Спасибо, майор, я отмечу ваше… рвение в своём отчёте.

Он в последний раз огляделся, отметив, с какой стороны рабочие катят тачки, и подошёл к двери здания. Майор, похоже, ожидал, что Микель направляется именно сюда, поэтому ему ничего не оставалось как войти.

Он очутился в помещении, которое походило на оборудованный наспех кабинет размером чуть больше палатки переселенцев. Здесь оказалось на удивление прохладно: в углу стояла обложенная опилками глыба льда, и двое каторжан неторопливо размахивали веерами, создавая движение воздуха. Большую часть кабинета занимали столы и стулья, заваленные кипами рукописных заметок. Кроме каторжан здесь находился только один человек: за столом в центре комнаты сидел мужчина и что-то писал. Он был так поглощён своей работой, что даже не поднял глаз, когда Микель откашлялся.