— Угу, — я на автомате помешала уже остывший кофе. — Но ведь он пришел ко мне перед самым нашим отъездом в загс и тогда сказал, что готов… знал, что я все равно не соглашусь…

Игнат молчал, сочувственно на меня поглядывая. Катя как коршун стояла у него за спиной, ни одного нашего слова не упускала.

Мир снова перевернулся. Я отчетливо вспомнила свою огромную на него обиду, что тогда отверг меня, отказался и бросил одну, фактически подтолкнул к Севе. Как же я ошибалась.

— Он всегда любил тебя, — негромко произнесла Катя, заставив меня вздрогнуть. — Как ты теперь, может, поймешь наконец.

Я закрыла ладонями лицо, чтобы спрятать подступающие к глазам слезы. Столько времени прошло, и он молчал, ни словом не обмолвился, даже не намекнул, сколько он всего для меня сделал и что я ему на самом деле обязана всем! Я давно на него не обижалась, простила его холодность, а оказывается и прощать не за что было.

— Если хочешь реветь, иди реви в другом месте. Поняла?

Хуже Горгоны, ей богу! Но Геката права — в такие моменты лучше побыть одной.

— Спасибо, что все рассказал, Игнат. И тебе, Кать, спасибо. За все!

Следующие три дня в Праге было особенно жарко — солнце палило так, что можно было сгореть в два счета, но я не пряталась от него. Наоборот, жмурясь, я все время смотрела вверх. И снова начала улыбаться.

Мы гуляли с Игнатом каждый день, когда у него было время, много разговаривали, но теперь уже он рассказывал о себе и Кате. О том, как умудрился влюбиться в эту ненормальную. Но чаще я была одна — гуляла в парках, любовалась цветами и старалась радоваться жизни. Рядом маячил здоровяк, которого Катя поцарапала, типа охрана, но на деле ему просто было скучно сидеть у нашего дома.

Герман звонил за эти дни всего один раз — я с жадностью впитывала в себя каждое его слово, но поговорить долго не удалось: он торопился. Впрочем, самое главное я поняла — он вне опасности и с него сняты обвинения в убийстве. Его никто не ищет, Герман свободен! Но очень занят.

— Пока побудь с Катей, я обязательно тебя заберу.

— Да я сама могу сесть на первый же рейс, Герман, — я еле сдерживала свое волнение. — Послушай, не нужно меня забирать, я сама прилечу к тебе. Да и бабушка очень хочет вернуться в Москву, я с ней как раз утром говорила, мы с ней уже больше месяца не виделись. Я понимаю, что ты очень занят, но…

— Без «но», Кора, — его голос мгновенно охладил мой пыл. — Сейчас не лучшее время, мне еще много нужно сделать, чтобы со всем разобраться. И пока я не могу полностью гарантировать тебе безопасность.

— Почему?

— Просто верь мне.

И я верила.

Знала, что он обязательно приедет и заберет меня.

— Очень красивый и нежный, — Игнат смотрел на розово— сиреневое чудо, которое только что доставил курьер. — Совсем как ты, Кора. А вот это что за цветы? У нас в магазине я их не видел.

— Это же флоксы! Просто очень редкий сорт. Но мы такой и правда никогда не выращивали и не продавали.

На мгновение мне отчаянно захотелось хотя бы глазком взглянуть на мою бывшую оранжерею. Как там мои любимые белые розы, и тюльпаны… Но грустные мысли быстро исчезли, стоило было мне дотронуться до цветов, которые сейчас лежали передо мной. Они были прекрасны.

— Прислать цветочнице букет цветов, — Катя стояла рядом и насмешливо улыбалась. — Аид тот еще романтик!

Я молча подняла со стола букет и отнесла его в свою комнату — там, в шкафу как раз стояла ваза из чешского стекла. В нашей старой квартире, в которой мы еще с мамой жили, была похожая.

Цветы и правда роскошные — из одного магазина в центре Праги, я как раз туда забрела пару дней назад. Я осторожно сняла оберточную бумагу и из букета выпала фиолетовая карточка. На ней было написано по-русски всего одно слово.

И я тебя люблю! И скучаю очень сильно. И жду.

— Кора, мы с Игнатом уходим, у нас деловой ужин с моими партнерами, — в комнату заглянула Геката. — Будем поздно. Постарайся за это время ни во что не вляпаться.

— Я только погуляю в парке, не волнуйся. И приятного вам аппетита!

— Спасибо, Кора! — Игнат улыбнулся искренне. Рядом с Катей мой друг был совсем другим — более мягким, понимающим, что ли. Я его словно заново узнавала. — Не скучай!

— Не буду, — пообещала я. Едва закрыв за ними дверь, я набрала Германа. Мне так хотелось услышать его голос, поблагодарить за цветы, сказать, что я тоже очень сильно люблю его! Однако ничего не получилось — его телефон был выключен.

Такое случалось нередко, я уже привыкла. Так что просто написала ему смс— ку — когда включит телефон, все увидит.