– Ч-что это?! – поражённо спросила Ольга, даже не представляя себе, что такое возможно. – Что это?! Как это?!

– Действуем по инструкции, – спокойно произнёс Рив, нажимая кнопку перемещателя, сигнализировавшего о готовности. Именно в этот момент что-то случилось – реальность полностью погасла.

В целой и невредимой станции взвыл сигнал тревоги. Группа, долженствующая убыть на практику, нормально отреагировала на симуляцию, не растерялась, но в момент перемещения стандартный бот был распылён на атомы, чего уже совсем не могло быть – спасательные суда использовались и для людей, потому были проверены и перепроверены. Ошарашенные кураторы моментально блокировали все остальные группы и принялись изучать телеметрию погибшего судна. Удалось выяснить только, что двое курсантов взяли судно с экспериментальным межзвёздным перемещателем, вместо стандартного. Удовлетворённой улыбки начальника Школы никто не заметил.

***

Онкологический центр. Место, пропитанное скорбью, болью, страхом и разбившимися надеждами. Самая страшная больница города: детский онкологический центр. Рыдающие взрослые, на что-то надеющиеся дети. Уставшие от слёз и несбывшихся надежд врачи. Медленно черствеющие медсёстры, потому что нет таких человеческих сил – выдержать это. Это место, где умирают надежды, унося во тьму детей…

Именно в этом месте находился выглядящий совсем маленьким десятилетний мальчик с неоперабельной глиосаркомой. Врачи всеми силами пытались его спасти, и даже что-то начало получаться. Безволосый череп, большие голубые глаза… Прогноз всё ещё был отрицательным, что значило – скорей всего, не выживет. У него ещё был целый год до того, как станет поздно, но думать об этом мальчику совсем не хотелось. Названный Ланселотом в честь маминого любимого книжного персонажа, он проживал каждый свой день, надеясь.

Они познакомились как-то вдруг в игровой комнате. Ланс увидел у телевизора эту бледную худенькую девочку с грустными глазами и не смог уже уйти. Чем-то похожая на актрису, она смотрела на него своими огромными карими глазами и не могла поверить в то, что ей предлагают дружить, ведь жить ей оставалось совсем немного. Лейкоз стал её приговором и концом жизни. Названная в честь героини книжной истории, Мириэль не смогла обмануть смерть.

Они часто сидели вместе, играли, пока хватало сил после терапии, даже лежали рядом. С согласия родителей врачи разрешили не разлучаться этой паре – Мири и Лансу. Они были постоянно вместе, рядом проживая каждый отпущенный им день, каждую отпущенную минуту. Они улыбались друг другу сквозь боль и слёзы, поддерживали друг друга и засыпали, чтобы проснуться вновь вместе. Искренне, изо всех сил дети верили, что пока они вместе – они проснутся.

– Как ты думаешь, что нас ждёт после? – как-то спросила девочка. – Есть что-то там, что будет после того, как мы уйдём?

– Если есть, я бы хотел встретить там тебя, – ответил ей мальчик.

– А я тебя… – прошептала девочка, названная родителями в честь долгоживущей сказочной принцессы.

Это был их последний разговор. Наутро её не стало, и Ланс почувствовал, как обрушился его мир. Он горько плакал, когда её увозили, не хотел расставаться со своей Мири. Ребёнка с трудом оттащили от бездыханного тела, но в тот миг, когда его рука перестала касаться её руки, сердце мальчика остановилось. Реанимационные мероприятия ни к чему не привели, ведь он не хотел жить в мире, где не было её. Просто не умея без неё жить. И два тела были помещены рядом в морг.

Санитары уже вышли из помещения, где остывали перед перемещением в холодильник тела детей, когда одно из них пошевелилось. Мальчик вдохнул-выдохнул, сразу же рефлекторно продиагностировав себя. Магический дар исправно отозвался, продемонстрировав не самую весёлую картину состояния организма, впрочем, вполне поддающуюся коррекции. Руки, правда, реагировали так, как будто Рив неделю в гибернаторе провёл – с некоторой задержкой.

– Ольга, – оглядевшись, проговорил компенсировавший самые неприятные вещи мальчик, – у меня к тебе три вопроса.

– Рив, ты? – удивилась открывшая глаза девочка, пытаясь сообразить, что происходит. – Как-то ты сильно изменился, на мой взгляд. Но так даже лучше!

– Ты тоже изменилась, – поставил её в известность молодой человек, с трудом приподнявшись на локте. – Так как насчёт вопросов?

– А! Задавай! – махнула рукой с трудом воспринимавшая реальность Ольга.

– Во-первых, почему мы изменились? Во-вторых, что это с нами? А в-третьих, куда нас десантировало? – выстрелил вопросами юноша, неожиданно ставший десятилетним мальчишкой.

– С нами всё просто – мы умерли, – обстоятельно начала отвечать Ольга. – Причём я – от болячки какой-то древней, а ты – не знаю… А вот куда… – движением ладони запросив позицию и не получив ответа, девочка удивилась, вызывая точное время. – Я бы сказала, не «куда», а «в когда» нас десантировало. Готов?

– Только не во Вторую Марсианскую, – судорожно вздохнув, попросил Рив, пока девочка запрашивала позицию по тому принципу, который существовал до введения системы позиционирования. – И…

– Мы, дорогой мой, – торжественно произнесла Ольга, – на планете Земля, а вокруг – Тёмные Века! Можешь паниковать!

– Ой, какое нехорошее слово мне хочется произнести… – с тоской проговорил единственный живой мальчик в этом помещении. – Так как это временной перенос, то мы попали в реципиентов?

– Именно, соратник! Именно! – хихикнула Ольга. – Поэтому надо добраться до глубинной памяти, пока она не развеялась, и узнать хотя бы, зовут-то нас как? И заодно вылечить то, от чего реципиенты закончились.